«Встреча» №1 (1), 1996
Учение Лактанция о религии
Среди памятников древней христианской письменности творения Луция Фирмиана Лактанция (Lucius Firmianus Lactantius) обращают на себя внимание богатством и разнообразием содержания, изяществом языка, казавшегося некоторым представителям Возрождения лучшим, чем язык Цицерона. Лактанций был человеком разносторонне образованным, обнаруживая в своих трудах обстоятельное знакомство с древними классическими авторами. Его ум обладал способностью к последовательному и убедительному мышлению, и это особено ценно в древнем апологете, на котором лежала нелегкая задача дать основательную апологию христианства, составленную в литературном отношении безукоризненно, написанную живо, увлекательно и остроумно. Такой апологией и являются его Divinae Institutiones, т.е. Религиозные наставления, или Наставления в вере, или Божественные наставления, названные так применительно к обычному наименованию юридических учебников или к Institutiones iuris ciuilis, т.е. Наставлению в гражданском праве[1]. И если юридические Institutiones служили введением в изучение права, то Divinae Institutiones предназначались укрепить христиан в их вере, а также наставить язычников. Для этого автор не только старался, но и сумел сделать свои разъяснения полезными для первых и удобоприемлемыми для последних.
Пример этого учение Лактанция о религии, которая, по мысли апологета, «составляет единственное или, по крайней мере, главнейшее различие между людьми и животными»[2]. В отличие от животных, «долг человека — последовать правилам правды и догматам истинной религии, стать связанным узами благочестия с Богом»[3]. Отсюда и происходит само слово «религия»[4].
Писатель указывает, что существует множество религий, среди которых лишь одна является истинной, отличной от других, ибо для приобретения ее недостаточно иметь обыкновенную человеческую мудрость, но «нужно просветиться божественной мудростью. Истинная религия находится всегда в угнетении, в неизвестности»[5], «считается не имеющей силы, ибо люди пленяются земными благами»[6]. Истинная религия изначальна, ибо «Бог не попустил, чтобы человек дольше блуждал, ища света мудрости, и без пользы бродил в непроницаемом мраке»[7].
Познание истинной религии передавалось язычникам через знакомство с Библией. Сведения, почерпнутые из Библии, извращались и переходили в народные сказания. К слышанному каждый что-либо прибавлял, как это случается с ложными слухами.
Лактанций глубоко убежден в том, что истинная религия христианская, «не извращенная только в соборной Церкви, которая держится истинного богослужения»[8]. Важно пребывать в истинной Церкви, ибо дело идет о жизни вечной и о спасении: кто ищет их не со тщанием, тот их лишается. Апологет пишет: «Одна надежда у человека, одно спасение в том учении, которое мы защищаем. Здесь, здесь находится то, чего все философы не были в силах отыскать, узнать, иметь, потому что они или держались ложной религии, или совсем отрицали религию»[9].
Что же такое ложная религия? Это язычество, с его богами, созданными руками людей, с его молитвами, обращенными к стенам, к лесам, к камням, с его изображениями мертвых или отсутствующих.
Язычество — унижение для человека, рожденного для неба и сравнявшего себя с тем, что низко и приземлено. Посвятивший себя и свою душу мертвым, необходимо должен и сам умереть.
Языческие философы осознавали ложность своих богов, «самые просвещенные люди вооружались против религии язычников»[10]. Язычники удерживаются в язычестве лишь потому, что «ссылаются на предков своих, которые, по их мнению, были людьми мудрыми»[11]. Таким образом, язычники верят чужим заблуждениям и лишают себя употребления собственного ума Чтобы познать лживость их религии, нужно иметь обыкновенную человеческую мудрость, «которая обитает не в языке, а в сердце»[12]. Истинная мудрость состоит в познании Бога и в служении Ему. Мудрость Божия действует с такой силой, что «вошедши в сердце, изгоняет из него всякое безумие»[13].
Язычники не знают мудрости Божией, не знают источника и начала истины. Они подпали под власть демонов, научивших их делать статуи и идолов. Демоны намеренно смешивают истину с ложью, чтобы «все перепутать и распространить заблуждение»[14], восхитить себе божественные почести. Для этого они и обольщают людей, чтобы люди не узрели Отца и Господа своего. Жестокость демонов столь велика, что они пожелали себе принесения жертв человеческих, для чего «задушаются в колыбели существа, которые только что начинают жить»[15]. «Там нет религии, — восклицает апологет, — где покоятся одни статуи и идолы»[16]. В идольских образах есть «комедия религии»[17]. Язычество не имеет добродетели, а всякая религия без добродетели есть ложь. Язычники лишь притворяются, что гнушаются пороком. Поэтому эта религия не может сделать человека ни добрым, ни постоянным, ни твердым. От язычества легко отлучать людей.
«Истина возникает на развалинах лжи»,— замечает писатель[18]. Язычник имеет возможность приблизиться к истинной религии. Для этого ему необходимо пройти три ступени. «Первая ступень понять ложность языческих религий. Вторая ступень усмотреть своим умом, что один есть Всевышний Бог. Третья узнать Его Слугу и Вестника, Которого Он послал на землю»[19].
Советуя каждому принять истинную религию, Лактанций показывает ее силу и могущество. «Дайте мне человека, — говорит он, — подверженного гневу, я сделаю его кротким, как агнца. Дайте скупого: я сделаю его щедрым. Дайте распутного: я сделаю его трезвым и умеренным. Никто да не опасается к нам приблизиться»[20].
Сам некогда язычник, Лактанций раскрыл слабые стороны язычества, показал его шаткость, обнаруживая при этом особенную силу, имевшую успех, замеченный еще в древности[21]. Видя возросшую силу христианства в языческом мире, он переходил из положения защитника в положение обвинителя, отличаясь в своих трудах от предшественников-апологетов ясностью и крепостью внутренней связи. Будучи, так сказать «богословом-самоучкой»[22], возможно, только оглашенным[23], Лактанций рассматривал христианство не только как истинную религию, но и как истинное учение, по словам проф. А. Садова, «отчасти сближаясь в этом отношении с греческими апологетами»[24].
Примечания
[1] Садов А. Древне-христианский церковнцй писатель Лактанций. СПб, 1895. С. 49-50.
[2] Лактанций. Творения. 4.1. Божественные наставления. СПб., 1848. С.112.
[3] Там же. С. 328.
[4] Там же.
[5] Там же.
[6] Там же. С. 398.
[7] Садов А. С. 133.
[8] Лактанций. 4.1. С.334.
[9] Садов А. С 133.
[10] Лактанций. 4.1. С.111.
[11] Там же. С. 389.
[12] Там же. С. 207.
[13] Там же. С 257.
[м] Там же. С. 166.
[15] Там же. С.82.
[16] Там же. С 172.
[17 ] Там же.
[18] Там же. С. 258.
[19] Садов А. С. 133.
[20] Лактанций. 4.1. С.247.
[21] Садов А. С. 120.
[22] Болотов В. В. Отзыв экстраординарного профессора В.В. Болотова о сочинении профессора А.И. Садова. СПб., 1900. С. 100.
[23] Там же. С. 99.
[24] Садов А. С. 123.
Насущная потребность современной эпохи — воцерковитъ свой разум, сделать свою жизнь сообразной жизни и деятельности святых отцов. Один из способов этого делания — изучение святоотеческого наследия, соприкосновение с проблемами, волновавшими христианскую мысль в прошлые эпохи. Изучая их, мы глубже постигнем происходящее сейчас как в мире, так и в собственной душе.
Публикуемая ниже работа первая из предполагаемого нами цикла работ по Патрологии.