«Встреча» №2 (2), 1996
Эсхатологические идеи в наследии С.А. Нилуса
Интерес к вопросам эсхатологии особенно сильно развился в среде русского верующего общества на рубеже XIX-XX вв. Именно в это время появляется большое количество всевозможных работ и исследований, посвященных уяснению причин и признаков Второго Пришествия Господа Иисуса Христа. Поводом к подобным изысканиям служила во многом сама обстановка и духовное состояние общества того времени. Постоянно усилившееся безбожие, неверие, широко распространившиеся суеверие, спиритизм, сектантство и т.д. заставляли (и заставляют в наше время) здравомыслящих людей самым серьезнейшим образом задумываться над вопросами противостояния добра и зла, а также над тем, каково в настоящий исторический момент соотношение этих противоборствующих сил.
С теоретической стороны эсхатология как заключительная часть догматического учения Церкви была изучена русскими богословами очень подробно. Среди целого ряда исследований, посвященных этому вопросу, особенно выделяется капитальный труд профессора Московской Духовной Академии А.Д. Беляева «О безбожии и антихристе», в котором проведен детальнейший анализ мнений святых отцов, учителей Церкви, церковных писателей, а также западных богословов на эту тему. Однако нужно отметить, что ни Беляев, ни подобные ему авторы, подробно исследуя в своих трудах свидетельства Священного Писания и высказывания святых отцов об антихристе и признаках его явления, ни словом не обмолвились о современной им ситуации в русском обществе, по-видимому, полагая, что пришествие антихриста состоится в очень отдаленном будущем.
Возможно, здесь сыграла свою роль вера в могущество и незыблемость православного русского государства, достигшего своего экономического расцвета именно в начале XX века. Поэтому лишь очень немногие духовно чуткие и проницательные люди могли разглядеть на радужном небе российского благоденствия надвигающиеся тучи ужасной бури. Когда большая часть русского общества и вовсе не задумывалась о каких бы то ни было переменах и катаклизмах, могущих произойти в ближайшем будущем, а другая часть русских людей хоть и думала об этом, но, видимо, не могла допустить себе мысли, что вся сила и мощь России является лишь кажущейся и может быть очень быстро парализована и сломлена одним целенаправленным ударом, на арену общественной жизни выступил С.А. Нилус.
Мы вынуждены здесь хотя бы вкратце остановиться на личности самого писателя, чтобы для нас стала очевидной ценность и значимость его произведений, тем более, если в них он касается такой серьезной и важной темы, как кончина мира. Не останавливаясь подробно на его биографии, мы отметим в ней лишь те факты, которые существенны для нас.
Будучи в молодости, как и большинство молодых людей того времени, человеком далеким от Церкви, Нилус впервые всерьез обратился к вере у мощей своего Небесного Покровителя — преподобного Сергия Радонежского. Чудное видение, бывшее ему во время усиленной молитвы у раки Преподобного, в корне изменило его жизнь. «Духовное возрождение было прямым следствием испытанного и виденного у раки преподобного Сергия», — пишет он в своей книге «Великое в малом».[1]
Это благоговейное чувство окончательно окрепло и утвердилось в нем после глубокой исповеди за всю жизнь у святого праведного отца Иоанна Кронштадского. Впоследствии великий пастырь неоднократно с любовью вспоминал Нилуса, читал его книги, одобрял их и благословлял их автора заниматься писательской деятельностью. «Пиши, я люблю все, что ты пишешь»[2], — говорил отец Иоанн Кронштадтский при встрече с Нилусом в Николо-Бабаевском монастыре. А из письма С.А. и Е.А. Нилусам от их знакомой, Глафиры Лобовиковой, мы узнаем такие отзывы отца Иоанна о Нилусе и его сочинениях: «Передай ему, что я глубоко, глубоко уважаю его и люблю его любовью брата о Христе». На вопрос, что написать С. А. и Е.А. Нилусам, отец Иоанн отвечал: «Передай, что я их крепко люблю. Хорошо Нилус пишет. Я с великим удовольствием прочитал его сочинения. Его сочинение— чистый алмаз».[3]
Такая высокая оценка, данная личности и произведениям Нилуса Кронштадтским пастырем, ныне прославленным в лике святых, не может не обратить на себя внимание.
Весьма немаловажным кажется нам и то обстоятельство, что именно у Нилуса, в его книге «Великое в малом» впервые увидела свет беседа преподобного Серафима Саровского о цели христианской жизни.
Как отмечает сам автор, после смерти Н. А. Мотовилова — служки преподобного Серафима — о существовании этой беседы никто не знал, даже супруга Мотовилова. Сам Нилус, получив от нее множество бумаг, исписанных чрезвычайно неразборчивым почерком, долго не мог расшифровать их, и только чудесному вразумлению Божию по молитвам преподобного Серафима он приписывает то, что он в конце концов смог прочитать эту рукопись и опубликовать ее. О чудесной духовной связи, существовавшей между Нилусом и преподобным Серафимом Саровским свидетельствуют и многие другие факты, описанные, в частности, во 2-й части книга «На берегу Божьей реки», изданной уже после смерти автора за рубежом.
Об этом же убедительно говорит и сама блаженная кончина С.А. Нилуса, последовавшая 1-го января (по старому стилю) 1929 г. — в навечерие празднование памяти преподобного Серафима.
Для нас важно отметить и тот факт, что Нилус во время своего пребывания в Оптиной Пустыни в 1907-1912 гг. находился под духовным руководством старца Варсонофия и ничего не предпринимал, тем более не издавал без его благословения. Старец со своей стороны -1 очень доверял Сергею Александровичу и во время так называемой Оптинской смуты 1912 г. отказался сказать что-либо в его обличение. «Было потребовано от отца Варсонофия публично осудить своего духовного сына Сергея Нилуса. <…> Старец Варсонофий мужественно отверг все предъявленные наветы, но церковное начальство распорядилось удалить его из Оптйной в Старо-Голутвин монастырь, где он вскоре (1-го апреля 1913 г.) умер»[4].
Среди тех, кто высоко отзывался о произведениях Нилуса, — члены царской семьи и приближенные к ней лица и, в первую очередь, сам Государь Николай II. Прочитав книгу «Великое в малом», которая содержала в себе «Протоколы собраний сионских мудрецов», он сделал на ее полях следующие пометы: «Какая глубина мысли!!! Какое предвидение!!! Какая точность исполнения! Наш пятый год под их дирижерством!» [5]
Исследователи допускают мысль, что при известном стечении обстоятельств Нилус мог занять при Дворе не последнее место и оказывать благотворное влияние на царя. В 1906 г. писатель женился на одной из ближайших фрейлин императрицы — Е.А. Озеровой и готовился принять священный сан. Его книга произвела при Дворе очень сильное впечатление, «о ней восторженно отзывалась и Великая княгиня Елизавета Феодоровна»[6], которая считала также, по свидетельству графа A.M. дю-Шайла, что «С.А. Нилус как русский человек и православный мистик, сможет благотворно повлиять на царя».[7]
Книга «Великое в малом» привлекла также внимание и вдовствующей императрицы Марии Феодоровны. В конце 1917 г. она «пожелала прочесть книгу Нилуса о сионских протоколах, о чем сообщено было автору. Ввиду преследований и уничтожения Керенским только что вышедшего к началу революции четвертого издания (имеется в виду книга „Близ есть, при дверех“ —Д.М.), автор мог послать государыне только единственный свой личный экземпляр, который благополучно дошел по назначению, был прочитан и возвращен близкой родственнице автора…» [8] При посредстве императрицы Нилус надеялся в конце 1917 г. выпустить 5-е издание своей книги, чего, однако, сделать не удалось.
Полностью разделял взгляды Нилуса на развитие и ход мировой истории и последний духовник царской семьи, ректор С.-Петербургской Духовной Академии, а впоследствии епископ Полтавский — Феофан (Быстров).
Наконец, весьма немаловажно и свидетельство о том, что книгу «Великое в малом» читала царская семья в последние месяцы своей жизни. «Священное Писание да вот эта книга — все, что с ними осталось для утешения. 27 марта 1918 года в Екатеринбургском узилище государь записывает в дневнике: „Вчера начал читать вслух книгу Нилуса об антихристе, куда прибавлены „протоколы“ евреев и масонов — весьма современное чтение“.[9]
Список духовных авторитетов, которые поддерживали Нилуса и ручались за него, мы закончим указанием на архиепископа Вологодского и Тотемского Никона (Рождественского), который был и единомышленником, и непосредственным издателем почти всех сочинений Сергея Александровича.
Мы неслучайно приводим здесь своего рода апологию С.А. Нилуса. Это, во-первых, дает нам возможность уразуметь всю» значимость и важность его трудов, появление которых приветствовали и одобряли многие подвижники благочестия, некоторые из которых в настоящее время уже канонизированы Русской Православной Церковью. Во-вторых, нужно освободить личность автора от предвзятых суждений и штампов, с помощью которых формируется представление о Нилусе, с одной стороны — как о крайнем шовинисте, с другой — чуть ли не как о тайном масоне. С.А. Нилус был православным церковным писателем, который взял на себя смелость сказать о том, о чем в силу тех или иных общественных условий или личных воззрений не говорили многие пастыри Церкви.
* * *
Вопрос о кончине мира, воцарении антихриста и Втором и Страшном Пришествии Господа Иисуса Христа волновал Нилуса с момента его обращения к Православной вере в течение всей жизни. Особенность его понимания этого вопроса заключалась в том, что он не склонен был думать об антихристовых временах как о чем-то, что должно совершиться в необозримом будущем, но полагал, что уже нынешний век по всем признакам может считаться конечным и близким к исполнению времен. Поэтому во всех без исключения нилусовских книгах с необыкновенной ясностью звучат эсхатологические мотивы, а те или иные знаменательные события и явления жизни рассматриваются им как нечто предвещающее скорую кончину мира. С наибольшей полнотой и последовательностью его взгляды на конечные судьбы человечества выражены в очерке «Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле», помещенном во 2-м и 3-м изданиях книги «Великое в малом», а также в книге «Близ есть, при дверех», которая «представляла собой переработанное и значительно дополненное позднейшими исследованиями, по счету 4-е, издание книги „Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле“.[10]
Есть все основания полагать, что эсхатологические взгляды Нилуса формировались под непосредственным вляинием святого праведного Иоанна Кронштадтского. Об этом, в частности, свидетельствует сходство многих мыслей и настроений в проповедях отца Иоанна и книгах Нилуса. Так, великий пастырь неоднократно в своих обращениях к народу говорит о надвигающихся испытаниях, об упадке веры в народе, о его нравственном развращении; он, как грозный пророк, предрекает России жестокие бедствия и кару от Десницы Господней, если народ не покается и презрит долготерпение Божие. Отец Иоанн Кронштадтский не боялся открыто обличать как нерешительность в действиях властей, так и злобное коварство виновников и зачинщиков этих народных бедствий. Подобными же мотивами пронизаны и творения Нилуса, который как верный последователь Всероссийского праведника явил в своей жизни и книгах образ преемства его стремлений и упований.
Вот что сообщает о влиянии отца Иоанна на Нилуса духовный писатель русского зарубежья И.М. Концевич: „Особенное значение приобретает роль в создании и распространении книги Нилуса (имеется в виду 2-е и 3-е издание „Великого в малом“ — Д.М.) приснопамятного молитвенника Земли Русской и чудотворца отца Иоанна Кронштадтского. Нилус обращался к нему за наставлениями, между прочим и по поводу книги. Об этом сам же он и напечатал подробно. Отец Иоанн отнесся к Нилусу совершенно положительно, а по поводу нерешительности и колебаний автора относительно печатания книги о Сионских протоколах решительно ему сказал: „Печатай, книгу будут читать и покупать“. Только это святое слово Праведника и решило все дело. Нилус напечатал книгу, и она пошла по мировой дороге… На основании всего этого должно сказать, что книга Нилуса есть плод православного послушания автора. Она написана и появилась на свет Божий по благословению отца Иоанна Кронштадтского, и на ней исполнилось предсказание Праведника. Исполнится и последующая слава“.[11]
С.А. Нилуса нельзя назвать в строгом смысле богословом — умозрительное богословствование было ему чуждо, да он и не имел для этого специальной подготовки. Будучи по образованию юристом, по призванию писателем, а по существу своей натуры человеком очень восприимчивым и чувствительным к явлениям современной ему жизни, он явился своего рода собирателем плодов духовного вертограда русского подвижничества, списателем — как он сам себя называл — назидательных и чудесных историй о жизни и подвигах многих светильников духа, свидетелем знаменательных событий и происшествий своего времени. Сам автор так отзывался о задачах своих эсхатологических изысканий: „Цель настоящего труда — не научно-богословское исследование данного предмета, а скромная попытка рядового христианина и верного сына Православной Церкви представить возможно подробный и полный отчет во всем том, что о ясных признаках возможности близкого явления антихриста и конца мира стало ему достоверно известным или от старческих преданий современных нам подвижников православно-христианского духа, или из общения с людьми одинаковой с ним настроенности и упований, хотя и высших по духовному развитию в меру возраста Христова и, наконец, по личным его наблюдениям над явлениями духа и знамениями времени, которые по тем или иным причинам привлекли на себя внимание автора предлагаемого очерка“.[12]
Из этих слов Нилуса нам ясно видны источники его эсхатологических идей. Это — помимо свидетельству Священного Писания и Отцов Церкви — „старческие предания“ современных автору подвижников благочестия, т.е. святителей Филарета Московского, Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника, старцев Оптиной пустыни, Глинской пустыни, старца Варнавы Гефсиманского, святого праведного Иоанна Кронштадтского и многих других; мнения людей авторитетных и близких Нилусу по духу, таких, как, например, архиепископ Никон (Рождественский), епископ Феофан (Быстрое), идеолог монархической государственности Л.А. Тихомиров и т.д.; и, наконец, личные наблюдения писателя над „явлениями духа и знамениями времени“, которые он неустанно вел. по самым разным источникам. В этой связи нужно заметить, что Нилус не чуждался и свидетельств из „противоположного лагеря“, во множестве просматривал самую разнообразную литературу — „правую“ и „левую“, с настойчивостью отыскивая среди множества словесных плевел чистую пшеницу истины. В самом деле, в „Записках православного“ можно встретить высказывание папы Римского, рассказы католических епископов, отрывки из сочинений французского каноника, эсхатологические чаяния философов, наконец, просто вырезки из журналов и газет, мнения людей далеких от Церкви и т.д., словом, все что ни говорило об интересующем автора предмете — грядущем конце мира — заносилось в дневники писателя и по надлежащей редакторской обработке представало перед изумленным читателем как свидетельство приближающего рокового и страшного дня. В книгах Нилуса мы находим как бы слепок с духовного состояния не только России, но и всего мира начала XX в., и запечатленное автором всеобщее предчувствование наступающей грозы навсегда останется бесценным свидетельством апокалиптических настроений человечества, пережитых им в этот период истории. «Нилус строго церковно, на основании Духоотеческих писаний, подходил к вопросу о признаках проявления антихриста в наше время, — пишет в своей работе И.М. Концевич, — по апостольскому слову: „тайна беззакония в действии“ с давних времен и быть бдительным, к действию этой тайны — долг и обязанность всех православных людей. Нилус осторожно с этой точки зрения и рассматривает наше время. У него нет ни полемики, ни раздражения, ни натяжек. Он обстоятельно и вполне объективно рисует картину действующего тайного беззакония в наше время- И делает это с единственной целью: по любви к ближним, предупреждая их об опасности, угрожающей спасению души».[13]
Известно, что к догматическому учению Церкви приковывается пристальное внимание именно в те моменты истории, когда ему грозит опасность со стороны распространяемых лжеучений и ересей. Тем знаменательнее, что именно в начале XX в. учение Церкви об антихристе и кончине мира было, с одной стороны, подробно разработано теоретически, а с другой — получило наглядное отображение во многочисленных исторических событиях. Поэтому можно с большой долей уверенности сказать, что Нилус, собирая и систематизируя самые разнообразные факты, свидетельствующие об исполнении обетований, открытых нам в Священном Писании, внес свой определенный вклад в истолкование и уяснение,; догматических истин о кончине мира.
«Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле»
Этот эсхатологический очерк впервые появился во 2-м издании книги «Великое в малом», которое вышло в 1905 г. в Царском Селе и включало в себя «Протоколы собраний сионских Мудрецов». В более полном виде эта работа вошла в 3-е издание той же книги (Сергиев Посад, 1911), на которое мы и опираемся в своей работе.
Уже в самом начале очерка Нилус выдвигает один из своих основных тезисов: «Бог избрал возвеличенную Им Россию принять и до скончания веков блюсти Православие — истинную веру, принесенную на землю для спасения нашего Господом Иисусом Христом»'. [14] Нилус здесь подчеркивает, что судьбы всего мира и России неразрывно связаны, участь мира зависит от того, каким путем пойдет Россия, т.е., собственно, от того, насколько крепко в ней будет соблюдаться и храниться Православная вера. Россия была понимаема им как некое духовное пространство, «град ограждения». Дом Пресвятой Богородицы, как оплот и источник распространения по миру веры Православной. Такой взгляд на Россию полностью укладывается в рамки русского средневекового государственного самосознания, наиболее ярким выражением которого явилась концепция «Москва — Третий Рим». Весьма характерно, что именно эта, казалось бы, давно забытая идея воскресла в умах сознательной части русского общества и послужила импульсом к развитию национально-государственного мышления, всплеск которого наблюдался в начале XX в. Выдержав испытания временем, укрепленный славянофильскими идеями о духовном противостоянии России и Запада, взгляд на Россию как на последний оплот Православия в мире выразился в произведениях Нилуса с особой силой.
Такую позицию автора нельзя назвать политическим убеждением — в основе его подхода лежит, в первую очередь, любовь к России, исходившая из самых глубин его верующего сердца. И эта любовь была доказана им на деле в страшные годы революционных потрясений. Несмотря на все возможности эмигрировать за границу, Нилус остался в России, где чтение и хранение его книг было запрещено под угрозой расстрела. «Нилуса обыскивали, сажали в тюрьму, подсылали к нему расстрель-щиков, возили в Москву на Лубянку, а Господь, по заступничеству Преподобного Серафима, не попустил погибнуть от врагов»[15], — таково было чудо жизни православного писателя в охваченной богоборческим порывом стране.
Теснейшим образом с религиозно-мистическим чувством любви к России связано у Нилуса и отношение к ее народу и царю. В его эсхатологии именно православному государю усвояется именование «удерживающего», о котором прикровенно говорит апостол Павел: Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь (2Фес.2,7).
Ввиду чрезвычайной важности понимания этого места для эсхатологических построений Нилуса очень интересно будет проследить, на основании каких святоотеческих суждений пришел Нилус к своему убеждению.
Среди святых отцов нет единого мнения относительно разумения этих слов Апостола. Блаженный Августин прямо называет это место самым темным и труднообъяснимым в Священном Писании и отказывается вообще его истолковывать. А среди: имеющихся толкований наибольшего внимания заслуживают следующие точки зрения. По свидетельству А.Д. Беляева: «Большинство отцов и учителей Церкви и церковных писателей под „удерживающим“ разумели Римскую империю, а под взятием „держащего от среды“ — раздробление и разрушение ее, имеющее произойти при антихристе или пред „антихристом».[16] Этого мнения, в частности, придерживался — и такой авторитетный толкователь Священного Писания, как святитель Иоанн Златоуст: «Одни полагают, что под этим (т.е. под „удерживающим“ — Д.М.) должно разуметь благодать Святого Духа, а другие — Римское государство. С этими последними я больше соглашаюсь. Почему? Потому что если бы (Апостол) хотел говорить о Духе, то не выразился бы об этом неясно, но (сказал бы) определенно, что теперь препятствует ему (антихристу) явиться благодать Святого Духа, т.е. дарование. <.,.> Но так как (Апостол) говорит это о Римском Государстве, то понятно, почему он только намекает на это и до времени говорит об этом прикровенно. Ибо если бы он сказал, что в непродолжительном времени разрушится Римское государство, то тогда немедленно его как возмутителя стерли бы с лица земли…» [17]
Толкователи, более близкие к нашему времени, оспаривали эту точку зрения. Так, святитель Феофан Затворник, не отвергая совершенно святоотеческое толкование, применяет его к современному ему периоду истории: «…Толкователи удерживающею антихриста силою, между прочим, считали и Римское царство. <…> В наше время какой-нибудь вес можно давать подобной мысли разве только в таком случае, если под Римским царством разуметь царскую власть вообще, и это таким образом: царская власть, имея в своих руках способы удерживать движения народные и держась сама христианских начал, не попустит народу уклониться от них, будет его сдерживать. Как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечь всех от Христа, то и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться, будет мешать ему действовать в своем духе. Вот это и есть удерживающее».[18] Однако сам святитель Феофан, как указывает А.Д. Беляев, иэто мнение об удерживающем даже и в таком измененном и преобразованном виде не считает ни наилучшим, ни выражающим мысль Апостола вполне. Сам он полагает, что под удерживающим должно разуметь определение Божие и спасительную силу Божию, а именем «держай“ означается Сам Бог».[19]
Для полноты картины приведем здесь и суждение, по этому поводу самого А.Д. Беляева, который основательно изучил и проанализировал этот вопрос. По его мнению, «Иисус Христос и есть держащий,; противодействующий днаволу, ограничивающий его усилия, направленные к разрушению царства добра, отделяющий время последнего, самого страшного нападения, со стороны диавола на царство Божие — время антихриста. <…> Если держащий есть Христос, то под удерживающим весьма прилично разуметь Духа Святаго».[20]
Мы видим, насколько разнообразны точки зрения по этому вопросу. С учетом этого разнообразия зададимся вопросом: как должно относится к позиций, занятой Нилусом на страницах своей книги?
Очевидно, что мнение об «удерживающем» как царской власти Нилус заимствовал у святителя Феофана, который сам, впрочем, занимал несколько иную позицию по этому вопросу. Однако и его мысль, развитая Нилу сом, весьма небезосновательна. Можно даже сказать, что. именно при таком понимании таинственных слов апостола Павла удается совместить две. различные точки! зрения на «удерживающего»: с одной стороны — как на верховного правителя, который олицетворяет собою всю силу государства, а с другой — как на благодать Святого Духа, препятствующую распространению в мире зла. Царь, как имеющий благодать Святого Духа, полученную им в Таинстве Миропомазания в момент венчания на царство, призывается блюсти вверенный его попечению народ от воздействия злых и темных сил, действующих как совне, так и изнутри.
Важность почитания царской власти Нилус подтверждает изречениями преподобного Серафима Саровского, который всегда хвалил ревность и усердие, проявляемые по отношению к царю, и часто говорил: «После Православия они (т.е. ревность и усердие) суть первый долг наш русский, и главное основание истинного христианского благочестия».
Подобное же благоговейное отношение мы встречаем у Нилуса к русскому народу — Новому Израилю, который, хоть и далеко уклонился от заповеданных ему Господом путей, все же остается народом Божиим, «уделом избранным». Автор отнюдь не идеализирует духовное состояние своего отечества, он с беспристрастностью трезвого наблюдателя приводит многочисленные факты ужасных духовных падений, святотатств, кощунства, убийств, самоубийств, которые слишком ясно свидетельствуют об огромном нравственном кризисе, переживаемом нашим народом и поныне.
Но в то же время Нилус не забывает и о прекрасных, духовно-примечательных образах молитвенников, подвижников, странников, юродивых, блаженных и просто рабов Божиих, благодаря которым стояла и продолжает стоять Россия. При этом автор приводит видение, бывшее преподобному Серафиму: «Однажды быв в духе, видел он всю землю Русскую, и была она исполнена и как бы покрыта дымом молитв верующих, молящихся к Господу».[21] И исполняясь как бы пророческим духом Нилус гневно вопрошает: «Сохранили ли мы Православие? Бережем ли Церковь Святую? Бережем ли Богом дарованное Самодержавие? <…> Что ждет Россию за измену вере и верности отцев своих? Что ждет весь мир с падением Православия и Самодержавия в России? „ [22] : Эта грозные вопросы и другие важные факты и свидетельства, содержащиеся в очерке Нилуса, служат своего рода введением к теме о „мировом предчувствовании „явления антихриста“. Приводя мнение по этому вопросу многих подвижников и духовных авторитетов, а также светских мыслителей, в частности, Вл. Соловьева, Нилус восклицает: „Какое согласие, почти тождество взглядов и уверенности. в ожиданиях роковой развязки для мира прелюбодейного и грешного, лежащего во зле! „[23]
В заключение первой части своего очерка автор делает несколько, вводных замечаний относительно помещаемых далее „Протоколов собраний сионских мудрецов“. Мы не будем здесь специально останавливаться на анализе этого документа как не принадлежащего перу Нилуса. Скажем лишь, что сам писатель придавал „Протоколам“ исключительно важное значение как свидетельству, обличающему коварство и хитрость вершителей тайны беззакония. Публикация „Протоколов“ навлекла на Нилуса множество нареканий и клеветы со, стороны, главным образом, либерально настроенных общественных кругов: его обвиняли в фальсификации материалов, в разжигании национальной непримиримости и во всех смертных грехах. Создавшееся вокруг фигуры Нилуса неблагоприятное общественное мнение послужило в конечном итоге препятствием к рукоположению его в священный сан в 1906 г. Сам же Нилус был движим единственной целью — предупредить христиан о грядущей смертельной опасности. Он специально оговаривался, что будет считать свою задачу выполненной лишь в том случае, если не возбудит „в чьем-либо сердце вражды к ослепленному до времени еврейскому народу, в своей пламенно, хотя и ложно верующей массе невинному в сатанинском грехе своих руководителей-книжников и фарисеев, уже раз погубивших Израиля“.[24] Нилуса обвиняли несправедливо — это был чистый и бескорыстный человек. И.М. Концевич писал о нем: „..Абсолютно достоверные сведения о личности Нилуса отличают как главную сущность его личности пламенную любовь к Богу и к людям и совершенно нестяжательное житие до конца дней своих.<…> И если мы забудем хотя бы на одну минуту этот основной в жизни Нилуса факт, его христианскую, глубоко просветленную любовь, мы ничего не поймем в его книге об антихристе“.[25] Именно с этих позиций и нужно приступать к чтению книги Нилуса, вызвавшей в свое время и продолжающей и поныне вызывать в определенных кругах общества бурю негодования и возмущения, проистекающих от непонимания причин и целей появления этой книги. В ней не содержится никакой политической программы, как стараются некоторые в ней это усмотреть, она „написана для православной России, которая в свое время, покаявшись и очистившись от мерзости греховной, примет эту книгу и сделает все, чему она учит православного человека“.[26] Действительно, книга эта адресована, в первую очередь, русскому православному читателю, которому еще предстоит со всей серьезностью осмыслить и прочесть ее заново, с учетом прошедших со времени ее выхода событий, развитие которых с вполне определенной ясностью подтверждает верность изложенных Нилусом фактов. Полное действие этой книги, по мнению И.М. Концёвича, «проявится в будущем лишь в той стране и народе, которые ее породили и одухотворили, т.е. 'в будущей России, для которой она прежде всего и написана. В чем же дух этой замечательной книги? В православии“.[27] Вопрос же о подлинности Протоколов, могущий, конечно, иметь чисто научный интерес, по словам самого Нилуса, «для вдумчивого христианского наблюдателя разрешается в окружающей его среде и в тех отечественных и мировых событиях, смена которых в вихре всякого беззакония совершается на его глазах беспрерывной молнии подобно“.[28] Эту мысль, высказанную самим автором в качестве косвенного подтверждения подлинности публикуемого им документа, поддерживал и почивший почти 90 лет спустя и митрополит Санкт-Петербургский Ладожский Иоанн.[29]
Характернейшим признаком приближения антихрирстовых времен служит безначалие. Как считает Нилус, именно «из бездны анархии, которая подготавливается всеми усилиями тайных мировых обществ и должно, по преданию святых отцов, явиться антихристу“.[30] Общая картина мира, как запечатлел ее Нилус, предстает перед нами в виде противоборства России, уже ослабленной революционными смутами и общим упадком духовных сил, и всего остального мира, пораженного безбожием, растлением и усиливающимся упадком законной власти.
Охарактеризовав с разных сторон православное отношение к действующей в мире тайне беззакония, Нилус во 2-й части своего очерка приступает к весьма нелегкому и ответственному делу. Он берет на себя смелость изобличить эту тайну, вскрыть ее корни и сущность и показать всем еще «имеющим очи, чтобы видеть“ ее отвратительную антихристианскую личину. Можно с большой степенью уверенности сказать, что до Нилуса никто из православных писателей не дерзал даже и касаться этого вопроса, не говоря уже о том, чтобы его подробно исследовать. Источниками для изысканий Нилуса в этой области послужили книги и журналы, издаваемые самими масонами. Памятуя о словах Господа: от уст твоих сужду ти, лукавый рабе, Нилус показывает, как «масонство устами самих масонов открывает свою страшную, кощунственную тайну».[31]
В первую очередь, Нилус представляет сделанный им перевод легенды об Адонираме, на которой, «как на священном фундаменте основано все масонство».[32] Эта «Великая легенда» повествует об истории жизни и смерти некоего мифического мастера Адонирама, который, как явствует из хода повествования, был прямым потомком Каина и значительно превосходил всех своих современников силою ума, знаний, умений и стремлений. Адонирам создал для царя Соломона великолепный храм и дворец и собирался отлить для царя «медное море». Он полюбил царицу Савскую — Балкиду, которая была уже обручена с Соломоном, и вместе они хотели бежать из Иерусалима. Но Адонирам был убит тремя заговорщиками за отказ сообщить им пароль мастера и погребен под жертвенником Соломонова храма.
Эта легенда легла в основу лжеверия рыцарей-храмовиков — тамплиеров, пароль же, столь тщательно скрываемый и мифическим Адонирамом, и реальными масонами, заключает в себе открытое богохульство, месть Богу и Его верным сынам. Характерно, что Нилус 'заканчивает публикацию этого поистине богомерзкого отрывка из масонской «библии» увещанием коснеющих во мраке иудаизма евреев: «Сыны ветхозаветного Израиля! вы, именующие себя исповедниками закона Моисеева, услышите ли вы и уразумеете ли вскоре вопль этот, поймете ли, в какую погибель он зовет вас?»[33]
Помимо призыва к покаянию тех, которые говорят о себе, что они иудеи, а не суть таковы, а лгут (Апок.3,9),. цель опубликования «Легенды об Адонираме» заключалась и в том, чтобы показать со всей очевидностью, что воюющее против христианства масонство руководствуется на деле не теми лживыми лозунгами, по которым привыкли его воспринимать. Ложное, извращенное понимание свободы, любви, братства и других важнейших для человеческой жизни добродетелей проистекает из самого настоящего богоборчества, имеет своей целью порабощение воли всех людей власти темных сил и выражается в явном диаволопоклонстве. Но этим скрытым, а часто и совершенно явным богоненавистникам вовсе не нужно для привлечения людей и целых народов на свою сторону посвящать их в глубины своих темных тайн; достаточно, чтобы люди погрязли в неверии, ибо, по слову Апостола, все отпавшие от благодати, оказываются во власти духа, действующего ныне в сынах противления (Еф. 2,2).
Нилус лишь приоткрыл завесу этой страшной тайны, ровно настолько, чтобы, увидев раз ее омерзительный лик, человек отвратился бы от нее душою и с сугубой ревностью направил все усилия на достижение своего спасения в ограде Православной Церкви.
Однако Нилус явился не только и не столько обличителем совершающейся тайны беззакония, сколько провозвестником положительного, подлинно христианского пути борьбы со злом, который заключается в противлении злу силою и высотою духа. В своей статье «Для чего и кому нужны православные монастыри?» он пишет: «…Если дух антихриста, которого теперь ожидает бессознательно и в редких случаях сознательно почти все верующее человечество, выступает против нас крепко сплоченной и единодушной армией своих представите лей, то и вера Христова должна на борьбу с ним выставить такую твердыню, которая могла бы противостоять всей совокупности адских сил, восставших вкупе на Господа и на Христа Его: она должна действовать тем же испытанным орудием, которым она действовала в жестокие и страшные дни языческого и еврейского гонения на Церковь Христову на утренней заре христианства.
Оружие это — нравственное превосходство святости и смиренной любви исповедников Христа перед современными нам служителями диавола и антихриста. Это оружие в чистых руках, как и Самое Имя Христово, как Крест Христов, одно может одолеть всю несметную рать сил адовых, ополчившихся на нашу Родину, тысячелетнюю носительницу духа истинной Христовой апостольской веры».[34]
Вторая глава последней части очерка Нилуса заключает в себе рассуждение о печати антихриста — о различных ее видах, формах и т.д. Вопрос о видимом знаке человека-зверя, которым будет запечатлен всякий поклонившийся ему, очень немаловажен. Этот знак, очевидно,. будет выставляться как противоположность Честному и Животворящему Кресту и соответственно должен заключать в себе некое тайное богоборческое и антихристианское значение. «Знак сам по себе ничто, — цитирует Нилус одного из виднейших представителей масонства, — сила его только в том догмате. и „слове“, которые он собою во всей полноте воплощает. По откровению самих масонов, „догмат, воплощаемый пентаграммой, или. „звездой магов“, заключает в себя не что иное, как обоготворение идола тамплиеров-— Бафомета“.[35]
Завершает очерк глава под; названием „Несколько слов о дне Второго Страшного. Пришествия Господа Иисуса Христа и кончины мира“.Здесь автор выдвигает еще одно весьма важное положение, именно, он считает,-» что определить степень зрелости имеющихся признаков кончины мира может и должен только соборный авторитет Вселенской (не Поместной) Церкви. Отсюда с логической ясностью вытекает, что сделать это может только Восьмой Вселенский Собор «в непререкаемой силе и власти всецерковного авторитета».[36] По убеждению Нилуса, «такому Вселенскому Собору время быть только при всемирном царе и владыке, <…> место тому Собору — Иерусалим, <…> цель этого собора — непогрешительное обличение этого бога, как антихриста».[37]
Это суждение Нилуса мы вынуждены отнести к разряду богословских мнений, так как оно, будучи основано на личных соображениях автора, хотя и не вступающих в противоречие с православным учением, не подтверждается ни авторитетом святых отцов, ни мнениями современных носителей духа и подвижников благочестия. Во всяком случае, мысль, высказанная Индусом, не может быть обойдена вниманием и требует особого и вдумчивого исследования.
Здесь же автор приводит и оригинальное мнение Л.А. Тихомирова, который считал, что «эти времена (т.е. начало XX в. — Д.М.) действительно последние, но, собственно, по характеру <…>. А „последние“ ли это времена по сроку <…>, этого <…> нельзя знать».[38] Впрочем, сам Нилус не вполне соглашается с точкой зрения Тихомирова и занимает несколько иную позицию по этому вопросу, а именно, он больше склоняется к мысли «одного Божьего иерея», который в приведенном автором письме пишет, что «дни наши наверно сочтены». «Хотя они (т.е. времена и сроки — Д.М.) зависят от нашей нераскаянности <…>, срок долготерпения Божия должен быть определен и известен Ему».[39] Далее тот же священник продолжает: «Близ есть, при дверех — не может продолжаться сто лет. Нет особой нужды теперь же настаивать на наших предположениях, но и скрывать их, имея данные под руками, — грешно».[40]
Таковы в общих чертах эсхатологические идеи Сергея Александровича Нилуса, выраженные им в очерке «Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле». Апокалиптическими ожиданиями и предчувствиями наполнены и все прочие книги автора, из чего можно заключить, что эта тема была для него одной из самых важных. Наиболее полную разработку она получила в одной из последних книг, изданных при жизни Нилуса — «Близ есть, при дверех», которая вышла в свет в январе 1917 г., в канун революционной катастрофы, до основания потрясшей вековые устои Русского государства и его народа.
В этом смысле появление книги с таким названием [']чрезвычайно знаменательно. Сама история дала оценку. эсхатологическим предчувствиям Нилуса и подтвердила значимость. Конечно, предугадать ход мировой жизни • даже на несколько лет вперед чрезвычайно сложно. «Не обладая, даром особенной прозорливости, — пишет в своем труде А.Д. Беляев, — на основании только обыкновенных сведений о современном состоянии человеческого рода, как бы они не были обширны, не должно делать предсказаний о будущем».[41] И хотя тот же профессор еще в 1898 г, писал, что «мы не можем стать на сторону тех, которые в современном состоянии человечества с уверенностью находят признаки приближения конца»[42], •уже в первые же годы XX века эти признаки проявились со всею очевидностью. Подводя итоги своему исследованию, Беляев пишет: «…нужно раскрывать здравое и истинное учение об антихристе и, в частности, о времени и признаках его пришествия».[43] «Имеешь признаки антихристовы, — говорит святитель Кирилл Иерусалимский, — не сам один помни их, но и всем сообщай щедро.., чтобы не принял кто ложного за истинное».
Этот святоотеческий совет со всей присущей ему творческой энергией и старался исполнить в своих работах С.А. Нилус. Его труды и высказанные в них идеи о конечных судьбах мира не только не утратили своего значения в наше время, но ждут еще всестороннего и углубленного осмысления.
Примечания
[1] Нилус С. Великое в малом. Ново-Николаевск, I993.C. 25.
[2] Там же. С. Ю.
[3] Концевич И.М. Пламенная любовь // К Свету. № 3-4 (впервые: Нью-Йорк, I937). С. 43-44.
[4] Стрижев А. Пристань Духа Святаго (Сергей Нилус в Оптиной Пустыни) // К Свету, № 3-4. С. 7.
[5] Стрижев А. Сергей Нилус и Государь: сорадование в Духе. // К Свету. № 3-4. С.9.
[6] Там же. С. II.
[7] Дю-Шайла A.M., граф. С.А. Нилус и Сионские протоколы // Последние новости. Париж, 192I. № 327.
[8] Концевич И.М. Пламенная любовь…С. 39.
[9] Стрижев А. Сергей Нилус и Государь…С. 15.
[10] Стрижев А. Сергей Нилус и Государь… С. 12.
[11] Концевич И.М. Пламенная любовь…С.40-41.
[12] Нилус С. Великое в малом. С. 361 -362.
[13] Концевич И.М. Пламенная любовь. С. 40.
[14] Нилус С. Великое в малом. С. 344.
[15] Стрижев А. Сергей Нилус и Государь… С. 13.
[16] Беляев А.Д. О безбожии и антихристе. Сергиев Посад, 1898. С. 507.
[17] Беляев А.Д. О безбожии и антихристе. Сергиев Посад, 1898. С. 484.
[18] Беседовательное толкование Второго Послания к Солу-нянам Епископа Феофана. М. 1873. С. 71.
[19] Беляев А.Д.
[20] Беляев А.Д. О безбожии и антихристе. С. 1000-1001.
[21] Нилус С. Великое в малом. С. 349.
[22] Нилус С. Великое в малом. С. 350.
[23] Там же. С. 390.
[24] Нилус С. Великое в малом. С. 394.
[25] Концевич И.М. Пламенная любовь. С. 42.
[26] Концевич И.М. Пламенная любовь. С. 40.
[27] Тамже.С40.
[28] Нилус С. Великое в малом. С. 394.
[29] Иоанн, митрополит С.-Пб. и Ладожский. «Будь верен до смерти». М., 1994.
[30] Нилус С. Великое в малом. С.395.
[31] Там же.С494.
[32] Там же. С. 497.
[33] Нилус С. Великое в малом. С.511.
[34] Нилус С. Для чего и кому нужны православные монастыри?//К Свету, № 3-4. С. 48.
[35] Нилус С. Великое в малом. С. 521.
[36] Нилус С. Великое в малом. С. 529.
[37] Там же. С530.
[38] Там же. С. 530-531.
[39] Там же.С. 531.
[40] Там же.С. 533.
[41] Беляев А.Д. О безбожии и антихристе. С. 1013.
[42] Там же.С. 1013.
[43] Там же. С. 1034.