«Встреча» №3 (3), 1996
Воспоминая о старце-архипастыре...
|
Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие; и взирая на кончину их жизни, подражайте вере их. (Евр. 13,7-8) Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение; но во всем являем себя, как служители Божий, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны… (2 Кор. 6.3-8) |
Второго ноября этого года исполнилась годовщина со дня кончины одного из выдающихся архипастырей Русской Церкви, митрополита Санкт-Петербургского Иоанна (Снычева). И чем дальше время идет вперед, тем острее ощущает сердце тяжесть утраты такого светильника веры, как митрополит Иоанн.
Почему это так? Ответом на этот вопрос является сама жизнь владыки. В наше время упадка веры и окаменения сердец, когда примеры евангельской жизни становятся столь редким явлением, мы часто во многом неправильно понимаем цели и задачи служения архипастырского. Мы привыкли к тому, что архиерей — это некий администратор, хотя это далеко не так.
«На каждом епископе, — пишет византийский канонист Зонара в толковании на 58 Апостольское правило, — лежит непременная обязанность поучать вверенный ему народ догматам благочестия и приводить его к истинной вере и честной жизни… Даже самое имя епископа побуждает его к бдительности, почему он и назван надзирателем, а таковой доджей быть всегда бдительным и не предаваться беспечности. Для этого епископу и ставится в алтаре на возвышении кафедра, чтобы, с одной стороны, показать, каков он должен быть сам, с другой — чтобы с возвышения он мог обнимать взором весь вверенный ему народ, наблюдая за ним самым внимательным образом». (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима. епископа Далматино-Истрийского. СПб,, 1911, T.I. С. 132.)
Ни одна служба, будь то всенощное бдение или литургия, совершаемая владыкой, не была лишена проповеди, которую произносил он сам. Удивительная простота, скромность и глубокая вера святителя притягивали к нему сердца многих, ищущих утешения в скор-бях, сопутствующих жизненному пути каждого христианина.
В этой небольшой заметке мне хотелось бы указать на то самое главное и ценное для каждого пастыря и христианина, что довелось слышать автору из уст святителя как наказ в своей жизни. Владыку я впервые узнал четыре с лишним года назад, то есть почти через год после вступления его на Санкт-Петербургскую кафедру.
Запомнилась встреча со святителем на платформе Ленинградского вокзала 19 июля 1991 года, когда он беседовал с простыми людьми. Здесь я стал свидетелем проявления той прозорливости, которой наделил его Господь. Подойдя к нему, и, испросив благословения, я внезапно получил от владыки ответ на вопрос, который постеснялся задать: «Я буду служить в Князь-Владимирском соборе всенощную и литургию», — сказал мирополит, выражая тем свое приглашение и нам.
Через некоторое время Господь свел меня достаточно близко с Владыкой. Самую большую радость мне доставляло совместное служение с архипастырем. Потом он мне сам объяснял причину этой радости. «Я любил, — говорил Владыка, — служить со своим старцем митрополитом Мануилом. Служба с архиереем есть церковная полнота». Владыка совершал литургию с великим страхом Божиим, он весь уходил в молитву, беседу с Самим Богом.
Следовавшая за этим проповедь выражала глубокие сердечные переживания веры, которые незамедлительно отражались в сердцах людей, льнувших к архипастырю и ловивших каждое его слово, как капли драгоценной и живительной небесной росы. Однажды, во время литургии свт. Григория Двоеслова, владыка, повествуя об истории создания этого чина великопостного богослужения, разъяснял суть слов великого входа: «Се бо Царь славы невидимо входит…», он говорил, что в этот момент великий трепет должен охватывать каждого из нас, ибо иерей Божий на своих руках несет Самого Спасителя мира, Его пречистое Тело и животворящую Кровь. Эти, казалось бы, простые слова, выражавшие общеизвестную истину, были произнесены с таким трепетом и глубокой верой, что заставили невольно всех содрогнуться.
Но особенно важно для нас сегодня — это глубокая вера владыки Иоанна в то, что только лишь в Православной Церкви как единственной наследнице апостольского предания совершается спасение. Именно поэтому незадолго до своей кончины святитель выступил с резкой критикой экуменизма как пагубного движения, разрушительно действующего на церковное православное сознание верующих. Статья под заглавием «Смотрите — не ужасайтесь», в которой экуменизм как проявление дьявольского искушения подвергается всесторонней и объективной критике, может рассматриваться нами как завещание свято хранить православную веру.
В одной из личных бесед митрополит Иоанн высказал свое неудовольствие по поводу симпатий некоторой части духовенства к католичеству. Нужно сказать, что трезвая позиция владыки в отношении инославия как ереси является следствием его всесторонней образованности, знания канонов и определений Вселенской Церкви.
Одной из главных причин упадка благочестия в наше время, как мне об этом говорил владыка, является то, что, читая жизнеописания подвижников веры, мы не стремимся подражать им, т.е. исполнять заповеди Христовы, которые суть истина и живот, вода, текущая в жизнь вечную (Ин.4,14). Владыка сокрушался о том, что честолюбие и славолюбие стали в нашей жизни столь распространенными и привычными, что мы их и не замечаем, не считаем за грехи, в то самое время, как они разрушают веру, лишают нас ревности о чистоте веры, а это порождает опасную теплохладность.
Вспоминая владыку, не перестаешь удивляться его глубокой вере, благодаря которой, по словам одного из современных старцев, он сделался столпом Православия. Истоки такого духовного устроения владыки нужно искать в укладе его жизни, в течение которой он никогда не искал ни почестей, ни наград, следуя в этом примеру своего незабвенного старца и учителя митрополита Мануила (Лемешевского), и поучаясь мудрости и монашескому смирению у святителей Филарета (Дроздова) и Феофана Затворника. Владыка считал, что при любых обстоятельствах жизни, при любом служении необходимо прежде всего сохранять правильное духовное устроение, быть всегда кем-то одним (в данном случае — монахом). Сам владыка, несмотря на свое высокое иерархическое положение в Церкви, сохранял удивительную простоту. Его резиденция на Каменном острове всегда была полна посетителей, а телефон никогда умолкал. При всей своей занятости он находил время для каждого.
В отношении внутренней жизни владыка советовал непрестанно совершать Иисусову молитву, повергая себя при этом в сердечное сокрушение и самоукорение, чтобы тем самым не давать в свое сердце входить помыслам осуждения. Владыка, будучи непреклонным врагом честолюбия, в одной из бесед говорил, имея в виду стремление к почестям и наградам, что нужно ни к чему не стремиться и ничего не желать, но предавать себя воле Божией.
Относительно наших дней, владыка однажды сказал словами Откровения, что дано было ему (диаволу—и.С.) вести войну со святыми и победить их (Откр. 13,7). Слова страшные, но страшнее то, что многие из нас становятся проводниками зла, дорожа больше своим положением, нежели истиной.
Когда владыка Иоанн переселился в чертоги небесные, многих из тех, кто близко знал его, читал его труды и внимал его проповедям, охватило чувство сиротства, холода и тоски.
Открытая правда, свидетелем которой был митрополит Иоанн, давала возможность людям осознать существенные стороны нашей жизни и заставляла любить Отечество не просто на словах, а на деле.
Для нас имеют особое значение слова старца-архипастыря о России, когда он говорил, что «её можно только вымолить», а значит каждый из нас, находясь на любом церковном послушании, несет ответственность перед Богом не только за свою жизнь, но и за судьбу своего отечества, об истинном возрождении которого так радел владыка Иоанн.
Памяти Высокопреосвященного Иоанна, Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского