«Встреча» №1 (4), 1997
«Он так и не защитил своего народа...»
Считаю, что вопрос о канонизации Императора Николая II в настоящий момент не имеет достаточных оснований. Целый ряд фактов свидетельствует о его преждевременности.
Канонизация есть не что иное, как свидетельство Церкви, что человек-христианин на том земном поприще, на которое он был поставлен Богом, показал ту норму христианской жизни, которая может быть названа Церковью в качестве примера для всех других. Например, монах, который показал образец подвига, смирения, любви. Мирянин, показавший пример христианской семейной жизни, благочестия и милостыни. Царь, который действительно показал, как он душу свою полагает за народ свой в управлении государством, какие христианские принципы руководили им в проведении государственной политики.
Если с этой точки зрения посмотреть на Николая II, то возникает ряд серьезных соображений, которые ставят под вопрос возможность канонизации последнего Императора.
Сейчас мы возмущаемся многими свободами в нашем демократическом обществе, ибо они подчас граничат с полнейшим произволом в области морали, мысли, религии и т.д. Однако мы забываем, что точно такая же ситуация имела место после подписанного Императором Николаем II манифеста о даровании свобод в 1905 году. Что тогда началось в стране: расцвел оккультизм, сектантство, разврат. Все, что мы имеем сейчас, было и тогда. От Николая II как самодержца зависело дать или не дать эти «свободы». Он дал их.
Как он относился к тем сложным процессам, которые стремительно развивались в государстве?.. Родная сестра Императрицы Александры Федоровны, ныне прославленная в лике святых, Елисавета Федоровна и ее супруг Великий князь Сергей Александрович несколько раз просили Государя, чтобы он поставил заслон сатанинским силам, принял решительные меры для борьбы с ними, но каждый раз наталкивались на отказ. Он так и не защитил своего народа. Результатом такой политики стала революция 1905 года — жуткая и ужасная, а ее следствием — «свобода».
Дважды от лица Предсоборного присутствия были обращения к Николаю II с просьбой разрешить избрать Патриарха, и дважды был получен отказ. Здесь есть еще один важный факт, который привлекает к себе пристальное внимание. Он себя предлагает Патриархом — не монахом, не послушником, а Патриархом. Разваливая государство, он предложил свою кандидатуру в Патриархи. Какое же духовное самосознание было у этого человека? Вместо того, чтобы прекратить жуткую линию притеснения Церкви, которая началась с Петра I, дерзко выразилась в Павле I, объявившем себя главою Церкви; вместо того, чтобы перечеркнуть весь этот позор для Государя и Православной России, он теперь предлагает себя Патриархом — вот духовный облик человека.
В 1905 году были дарованы свободы всем религиям в России (они могли созывать соборы, выбирать себе любого главу и т.д.), кроме Русской Православной Церкви. Император Николай II так и не дал созвать Поместный собор. Более десяти лет длилась эта эпопея, и собор был созван только после его отречения.
Необходимо сказать и о самом факте отречения Государя от престола. Московский собор 1613 года, на котором был избран Михаил Федорович Романов, в грамоте по случаю его избрания, в частности, писал о необходимости верности Государю Романову, и говорил, что тот, кто отречется от этой клятвы верности, будет отлучен от Святой Троицы. Но самое любопытное, что среди тех, к кому обращена была данная клятва на первом месте стоит: «Царь ли…» — это всегда понималось однозначно. Царь не может отречься, ибо это клятва верности не самому себе, а Богу и народу, и принимая эту власть, Государь должен быть ей верен. Что же произошло в 1917 году? Получив величайшую державу в мире, богатейшую, сильнейшую, Николай II довел ее до полного развала. Всем было очевидно, что происходит. От него один за другим отворачивались даже самые верные и близкие люди. Наконец, в 1917 году он вынужден констатировать: все от меня отреклись, всюду предательство.
Во время войны, вместо того, чтобы поставить во главе армии настоящего генерала, он вдруг объявляет себя главнокомандующим. Николай II не был профессиональным военным, поэтому можно было предположить, насколько опасен такой шаг, чем он чреват? Так—то Патриархом, то главнокомандующим — одна за другой ошибки духовного порядка.
Таким образом, и предательство, и измена, о которых говорит Николай II, носили совсем другой характер. Люди просто отказывались от того, кто не мог руководить, они разочаровались в нем…
Благоразумный человек, видя столь стремительно развивающиеся события, должен был бы собрать дом Романовых, раскаяться в своих ошибках и просить избрать другого Государя, способного поднять на свои плечи эту тяжелую ношу. А он что сделал? На полустанке у Пскова отрекся от престола перед каким-то генералом Рузским. Великий князь Михаил, в пользу которого он отрекся, ничего не знал об этом. Да и как можно было отрекаться в пользу того, о котором неизвестно, примет ли он царство? Этого отречения добивались, жаждали враги, и Николай II буквально выбросил власть, отдал ее предателям Царства. Последствия обнаружились тут же. Капитан, видя, что корабль России тонет, первым ушел с него, а не последним.
Вспомним поведение Николая II, когда в Киевской опере Багровым был застрелен П.А. Столыпин. Смертельно раненый Столыпин беспокоится о Государе, спрашивает о нем… А как поступает Государь? У Императора были запланированы развлекательные мероприятия, и несмотря на смертельное ранение Столыпина, он уезжает. После смерти Петра Аркадьевича, супруга Столыпина даже не допустила его к покойному. Она была глубоко оскорблена поступком Царя.
Даже на основании этих фактов, не говорю уже о его дневниках, совершенно пустых, ставить вопрос о канонизации бывшего Государя неразумно и преждевременно. Это вызовет очередной соблазн в нашем обществе, следствием чего будет психологический раскол нашего народа еще по одному признаку.
Нет сомнения, что канонизация Николая II станет очередной картой в чьей-то политической игре.
Сторонники канонизации Царской семьи часто приводят в пример подвиг святых князей Бориса и Глеба, в якобы аналогичной ситуации с Николаем II. Но Борис и Глеб добровольно отказались от борьбы с родным братом, они отказались от междоусобицы, поскольку их сопротивление привело бы к гражданской войне. Но они бы так не поступили, если бы к власти рвались враги Отечества.
Относительно того, можно ли канонизировать бывшего Государя только за последний период жизни, связанный с его заключением, ибо этот период якобы перечеркивает всю предшествующую жизнь Николая II (как отрекшийся Петр был прощен через покаяние), думается, что это будет очень неосновательно. Известно, что Царская семья и в заключении вела обычный для нее, насколько это было возможно, образ жизни. Разыгрывались даже пьесы Чехова. Ничего исключительного, выходящего за рамки «обычного» благочестия не было. По крайней мере, мы такого ничего просто не знаем. И убит Николай II был не за веру во Христа, потому что его никто не заставлял отрекаться. Была совершенно ясная ситуация. Армия белых наступала. Понятно, что Царская семья могла быть освобождена и никто не поручился бы, что Император вновь не захотел бы вернуться на престол. Возможно, тогда за ним бы пошел и народ. Разумеется, большевикам необходимо было как можно скорее расправиться с Николаем II и его Семьей во избежание непредсказуемых последствий. Очевидно, что это было политическое убийство. Причем же здесь страстотерпчество? Если мы по таким основаниям начнем канонизировать, то не наделаем ли больших ошибок? И если Николая II канонизируют только потому что он был убит, тогда нужно канонизировать и Павла I, и Александра II, и еще многих, но об этом почему-то молчат.
С церковного прославления Николая И, без сомнения, начнется кампания по реабилитации и канонизации Григория Распутина. Сторонники канонизации уже говорят, что обычное освещение отношений Царской семьи с Распутиным и его влияния при дворе есть историческая ложь. Однако подумаем, ведь в это время жил и святой праведный Иоанн Кронштадтский (ум. в 1908 году), но мы не видим такой близости с ним, а именно с Распутиным. Не показывает ли это духовное состояние августейшей семьи.
В ряду аргументов в пользу канонизации бывшего Государя часто приводятся пророчества святых подвижников XIX — нач. XX вв. (преподобного Серафима Саровского, Оптинских старцев и др.), которые говорили, что Царь пострадает и т.д.
Дело в том, что святые говорят о том, что будет, если.., а мы часто воспринимаем их предсказания как то, что безусловно должно быть. Но это полное непонимание природы истинных пророчеств. Сам Бог сказал Ионе, что через три дня Ниневия будет разрушена, но, когда она покаялась, Он помиловал ее. Все христианские пророчества являются, в первую очередь, не фатальным предсказанием, а призывом к покаянию: это будет, если не покаетесь. Николай II же воспринял это как язычник — «чему быть, того не миновать». А можно было бы задуматься, почему это будет, и не вызвано ли это его ошибками, ведь вокруг все разваливалось, и многие просили его принять меры, а он бездействовал, поверив в судьбу. Но христианство и фатализм несовместимы.
Вы спрашиваете, чем вызвана идея канонизации в нашем народе? Мне кажется, что с нами проводится какой-то очередной глобальный эксперимент, исследуется, насколько мы поддаемся силе внушения, чтобы окончательно поработить русский народ. Казалось бы, совершенно очевидно, что существует целый ряд фактов, которые не позволяют совершать канонизацию. Тем не менее, когда говоришь об этом, тебя слушают и ничего не слышат. Видимо, мы действительно находимся сейчас в таком состоянии, что нам все можно внушить.
Как это преодолеть? Вспомните случай с Макарием Египетским, когда его ученики выдергивали по очереди растущие из земли сорняки разных размеров. Одни из растений они вырывали спокойно, другие с трудом, а потом даже вдвоем не смогли справиться. Болезнь постепенно развивается. Сейчас, видимо, мы находимся в той стадии развития болезни, когда вырвать ее с помощью тех человеческих средств, которыми мы располагаем, уже невозможно. Поэтому я не знаю другого средства, кроме одного: кто из людей понимает, что духовное первично, что добро не только сильнее зла, но зло ничто перед добром, кто понимает, что каждый человек, который достигает хотя некоего очищения, оказывает колоссальное воздействие на окружающий мир, — тот, кто это понимает, должен заняться правильной христианской жизнью. У нас жизни этой нет. Есть «церковная» привычная жизнь, но не духовная, и никто ею не интересуется. Нет религии. Недаром святые отцы плакали, что христианство незаметно уходит от людей…
Если канонизация произойдет, как относиться к этому событию христианину, который достаточно сдержанно воспринимает личность последнего Императора? Лично я буду относиться к этому следующим образом. Пока этого акта не произошло, я говорю все то, что считаю правильным. Когда же произойдет канонизация, я послушаюсь Церкви. Я не буду заказывать молебны Николаю II, но и не буду протестовать. Конечно, все мы понимаем, что канонизация не есть акт, согласно которому человек несвятой становится святым… Будет ектения, я перекрещусь, помолюсь, ведь мы можем молиться своим усопшим родителям, духовнику вовсе не потому что они святые, а потому, что верим, что они там предстательствуют за нас. Сейчас канонизировали, например, священномученика Александра. Многие ли ему молятся?
Сам ажиотаж, поднятый вокруг вопроса о канонизации бывшей Царской семьи, ничем не отличающийся от тенденциозном предвыборной кампании (даже подписи собирают!), поразительное упорство называть Царем того, кто сам снял с себя сан, прямое рекламирование его в качестве идеального монарха, страстная (!) пропаганда Николая II как святого — все это свидетельствует о нецерковности как мотивов, так и самого духа, с которым многие сторонники канонизации подходят к этому вопросу.
Святой в Церкви — это идеал христианского устроения души и его осуществления в жизни, который не является ни автоматическим даром страдальческой кончины, ни прямым результатом одного простого благочестия. И очень опасно, если таковое благочестие, присущее множеству христиан, из которых миллионы погибли не менее страдальчески, чем и бывший Государь Николай II, будет возведено в ранг святости. Низвести небо на землю легко (это уже очень «успешно» сделали протестанты), трудно потом поднять землю на небо. И об этом нельзя забывать.