«Встреча» №1 (4), 1997
Свидетель Света
| Богословская наука, которая преподается в школах и которая стала научной специальностью, доступна всем, но она не дает познания Бога. Познание Бога проистекает из жизни в Богет, которая рождается в глубинах сердца.[1] |
Блаженного старца схиархимандрита Софрония (Сахарова) многие знают по личному общению, еще больше людей знакомы с ним благодаря его книгам. Ныне в академической среде идет много споров по поводу личности о.Софрония и его творений, отразивших, на первый взгляд, не совсем обычный молитвенно-аскетический опыт.
Как в случаях с другими возникающими недоумениями, так и в этом, единственно разумным представляется обратиться за их разрешением, если не к древним святым, то к святым нашим дней, почившим или живущим. О святости и истинности духовной жизни о.Софрония единодушно свидетельствует весь Афон, и не только он. Можно сказать, что вся Элладская Церковь в один голос говорит о непрелестно ста его учения и полностью принимает его опыт. В каком бы монастыре мы не спрашивали об отношении насельников к о.Софронию под Салониками, на Олимпе или на Эгине — везде мы слышали только положительные отзывы.
Известный преподаватель богословского факультета Фессалоникийского Университета Георгий Манзаридис, много лет посвятивший изучению наследия святителя Григория Паламы, видит в трудах о.Софрония так же, как и в исихастском учении Григория Паламы, Симеона Нового Богослова, Исаака Сирина и Макария Великого, то же самое богословие Нетварного Света.
Духовный писатель схимонах Феоклит из монастыря Дионисиат (Афон) говорит о том, что благодаря старцу Софронию мы узнали преподобного Силуана Афонского, житие и духовное восхождение которого о.Софронию удалось раскрьпъ в полноте именно по причине преемственности духовного опыта. Из книги «Старец Силуан» мы узнаем не только самого преп.Силуана, говорит о.Феоклит, но и его ученика и поистине нового богослова — автора жития. Перевод на греческий язык «Старца Силуана» послужил одной из причин духовного возрождения Святой Горы, когда в 70-х годах нашего столетия в приближающиеся к запустению афонские обители хлынула молодежь..
О том, что духовный опыт о.Софрония был принят в святогорскую традицию исихазма, свидетельствовал монах Паисий (Эзнепидис)[2], преставившийся в 1994 году. Он рассказывал о том, как его духовнику, отцу Тихону, явился однажды его друг, старец Силуан (уже после своей смерти) и назвал о.Софрония блаженным.[3] Истинность же слов и о.Тихона, и о.Паисия подтверждается святостью их жизни, засвидетельствованной тысячами людей и сотнями чудес.[4] И именно после беседы с о.Паисием и встреч с о.Софронием архимандрит (ныне митрополит) Иерофей (Влахос) написал книгу «Одна ночь в пустыне Святой Горы», выдержавшую 10 изданий в Греции и только после этого переведенную на русский язык и вызвавшую соблазн у некоторых людей из академической и, отчасти, монашеской среды. В другой своей книге «Святитель Григорий Палама как Свя-тогорец» о.Иерофей пишет, что на Афоне свидетели обожения были всегда, есть они и теперь. В доказательство своих слов он приводит четыре современных свидетельства о видении Нетварного Света, среди которых, наряду со св.Арсением Каппадокийским, старцем Иосифом Исихастом и преп.Силуаном Афонским, стоит и свидетельство о.Софрония (Сахарова), «поведавшего с глубочайшим смирением, чтобы принести пользу людям и укрепить их в Православной вере»[5], о своих созерцаниях Нетварного Света, который жил в его сердце и приводил его к любви и плачу за весь мир.
Десятки старых монахов на Афоне, лично знавших старца, с благодарностью вспоминают мудрые советы этого духовника нескольких святогорских монастырей.
Отец Софроний за свою долгую жизнь многим помог прийти ко Христу и сотворил множество чудес, о которых, к сожалению, мы знаем только понаслышке.
Сегодня мы предлагаем читателю перевод с новогреческого языка (за неимением материала на русском языке) пролога Максима Эггера к кит с о.Софрония «О Духе и Жизни», в оригинале вышедшей на французском языке.
* * *
«Мы нуждаемся в помощи, нуждаемся в путеводителе к Богу,» — писал святой Дорофей Газский в VI веке. С самого начала истории христианства верующие любого общественного положения, желая до конца последовать врожденному зову, найти путь сердца и подняться по «святой лествице», которая ведет к Богу, искали «руководителей», способных вести их по «узкому пути» спасения. На протяжении веков в поиске совета, слова утешения, вдохновения, они повторяли выражение, столь возлюбленное отцами пустыни: «Авва, скажи мне слово на пользу». Духовное отцовство как дар Святого Духа является живым сердцем Православной Церкви. Это золотая цепочка Предания, которая напоминает нам о том, что Христианство — это не религия книги, а откровения тайны личности.
Просветленный свидетель этого откровения старец Софроний в своем учении различает два типа слова: слово, которое несет лишь общий смысл, и слово, которое приобщает. Слово, которое только информирует и слово, которое вдохновляет. «Душевное» слово (в данном случае на религиозную тему) и «духовное» слово носителя Святаго Духа…
Но как редко действительно духовное слово — проводник Божественой благодати. Основываясь на догматах, оно не является абстрактным. Богословское, с глубоким значением, слово духовное не рождается от книг или от теоретического знания, но от подвига и молитвы, от очищения души и божественного опыта. То есть мы -должны очиститься от страстей и от своеволия, чтобы для нас стало возможным исполниться Духа Святого, источника всякого слова истины. Мы должны призывать Имя, которое объемлет все имена — Имя Иисуса Христа, низвести ум в потаенное место сердца, чтобы войти в безбрежное молчание, где с нами разговаривает Бог и откуда мы поистине можем говорить сердцу другого. Нужно разорвать тьму нашего внутреннего личного ада, чтобы возродиться в Нетварном Свете, которым сияет воплотившееся Слово.
Духовные отцы — живые иконы Христа, носители Святого Духа, Который говорит через них. Только тот, кто умер для самого себя и воскрес во Христе, может породить слово, которое животворит, которое освобождает в Духе. Только тот, кто углубился в молчание, в «язык будущего века» — по слову святого Исаака Сирина — может породить слово, которое является эхом первоначального слова Творца. Наконец, только тот, кто увидел истинный Свет, может засвидетельствовать присутствие Божие своим собственным присутствием и своим словом.
Этим особым «очистительным» путем шел старец Софроний в течение своей 68-летней монашеской жизни. Он родился в Москве в 1896 году. В юности его занимали самые глубокие метафизичекие вопросы. Пожар Первой Мировой Войны (1914-1918) и потом гражданская война в России раскрывают ему трагический характер человеческого бытия. Под влиянием памяти смертной он приобретает опыт «бездны небытия», но в то же время чувствует существование бесконечного Бытия. Не имея, по причине революции, благоприятных условий для занятия своим большим увлечением — живописью, он уезжает в Европу и прибывает в Париж в 1922 году, где вскоре выставляет свои работы в Salon d'Automne и в Salon des Tuileries. Там он познает свой собственный «путь к Дамаску». Посетившая его благодать дает ему осознать как величину своих прежних грехов, так и все то, что отделяет его от Бога и совершенства, к которому призывается человек. В отчаянии и океане слез он переживает свое второе крещение — покаяние. В то время, когда он погружен во «тьму ада», Бог является ему во Своем Свете. Начинается новая жизнь, исполненная молитвы и любви ко Христу. Он теряет мир, и мир теряет его. Чередование посещений Божественного Света и «памяти смертной» мешает его занятиям живописью. После нескольких месяцев внутренней борьбы он оставляет сферу искусства и решает посвятить свою жизнь Богу. Он поступает в Свято-Сергиевский Богословский институт в Париже, который только что был основан. Однако, богословские занятия его не удовлетворяют.
В 1925 году старец Софроний приезжает на Святую Гору, становится монахом в Русском монастыре святого Пантелеймона. Очень быстро он получает дар непрестанной молитвы. Но он познает также «смертоносную животворную боль потери благодати». «Смертоносную», — потому что открывает ему его ничтожность и глубину его греха. «Животворную», — ибо она — источник покаяния, которое сокрушает сердце, привлекает Божественную милость и еще большую благодать. Духовная жизнь отца Софрония, проходящая между Гефсиманским садом и горою Фавор, есть «путь слез»: внутреннее шествие между радостью и отчаянием, Божией оставленностью и посещениями Святого Духа.
Для старца Софрония Афон является, в первую очередь, величайшим и решающим событием его бытия, истинным даром Промысла Божия, где произошла его встреча с блаженным старцем Силуаном. Этот пламенный аскет, русский крестьянин, в котором Thomas Merton видел «авторитетнейшего монаха двадцатого века», принял не только благодать «увидеть» Христа, но и слово спасения для нашего времени: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся». В этом смиренном человеке, который молился и плакал о всем мире как о самом себе и переживал в высшей степени любовь к врагам, старец Софроний увидел воплощение личного ипостасного совершенства — человека по образу Божию.
После смерти своего старца в 1938 году он уходит в «пустыню» с целью укрепиться в своей любви к Богу, испытать ее на верность. Одновременно он становится пустынником и духовником многих монастырей и вкушает безграничную свободу чистой молитвы — свободу, превыше смерти. Но в глубине своей пещеры он слышит вопль всего мира. Бог дает ему благодать молиться за всего Адама и своим сердцем принимать участие в страданиях и ужасе воюющего человечества.
В 1947 году по Божию Промыслу он уезжает со Святой Горы и возвращается во Францию. В следующем году он опубликовывает писания старца Силуана с введением в его учение. Книга «Старец Силуан» — становится классическим трудом о православной аскетической жизни. Привлекаемые его духовным сиянием, несколько человек разных национальностей собираются вокруг него в предместья Sainte — Genevieve — des -Bois, недалеко от Парижа. Тяжело больной, брошенный в неблагоприятных условиях, старец Софроний не может вернуться на Святую Гору. В 1959 году, сопровождаемый своими учениками, он уезжает в Англию, где основывает обитель святого Иоанна Крестителя. Он был общежительным монахом, пустьшником. Теперь он становится «свидетелем Света» в самом сердце мира. Он вновь обретает свое первое дарование. Он пишет иконы и книги, среди которых — его духовная автобиография, изложенная в произведениях «Видеть Бога как Он есть» и «О молитве».
Подлинный носитель Православия, он приносит его и на Запад, отвечая на современые западные проблемы. В монастыре литургия святого Иоанна Златоуста была переведена на английский язык и теперь совершается на различных языках. Иисусова молитва становится церковным последованием и совершается сообща, и на языке каждого насельника. В 1988 году подтверждается глубокое предчувствие отца Софрония и вознаграждается труд его жизни: старец Силуан канонизируется Константинопольской Вселенской Патриархией.
Приближаясь к концу своей земной жизни, старец Софроний почувствовал в эти последние годы необходимость передать своим духовным чадам плод опыта своей жизни во Христе. Раз в неделю он вскармливает своим словом ближайших учеников и «одухотворяет» их повседневную жизнь своими советами и поучениями. Нужно было увидеть старца Софрония, во время беседы, молитвенно обнимающего братьев своим исполненным любви взглядом, чтобы понять силу и меру вдохновения Божия, оживляющего его слова.
Главы, собранные в эту книгу ( «О Духе и жизни» — Ред.), являются выдержками приблизительно из сорока его бесед Избранные выдержки, которые мы опубликовываем, не являются ни метафизическим рассуждениями, ни обязательными правилами жизни, ни этическим учением. Вскормленное Словом Божиим и писаниями отцов-подвижников, слово старца Софрония является евангельским и святоотеческим в прямом смысле этого слова. Это плод сердца. Оно обращено не к рациональному интеллекту, а к «хрупкой части души» — «потаенному сердцу» человека. Как плод Святого Духа — это семя жизни в Духе, росток от призывания Имени. Это молитва, которая зовет к молитве, слово, вдохновленное Богом, которое ведет к Богу. Несмотря на свою силу, оно нежно. Оно исполнено любви и поддержки… Пронизывая, оно зовет к покаянию, к изменению каменного сердца в плотяное, к изменению ума, к обретению нашего внутренего человека, образа Божия, запечатленного в тайниках нашей души и закрытого всеми масками, которыми наше «я» безвкусно украшено.
Старец Софроний не стремится ни убедить, ни очаровать. Его слово либо задевает душу, либо не трогает. Семя не может пустить корни и принести плоды на неготовой его принять земле. Все зависит от нашей способности слышать, от нашего желания преобразиться и от нашего желания сказать «да»…
«Любое слово оспаривается другим словом, но какое слово может оспорить жизнь?» — говорил святой Григорий Палама.[6]
Примечания
[1] Софроний (Сахаров), архим, О Духе и Жизни. Эссекс.1995. С.56
[2] См. «Встреча»№2. 1996
[3] См. PDF-версию архива.
[4] См. PDF-версию архива.
[5] См. PDF-версию архива.
[6] «Словом побеждается всякое слово, жизнью же что?» Св. Григорий Палама. О священнобезмолствующих. 1,3,13