«Встреча» №1 (15), 2002
Какая дорога ведет в Рим?
Интервью со студентом Римского Университета «Григорианум»
Леонидом Севастьяновым
Леонид, для начала скажи, пожалуйста, несколько слов о себе.
Родился я в Ростове-на-Дону в 1978 году. Еще во время учебы в школе передо мной встал выбор: чем заниматься в дальнейшем. Так как я вырос в очень благочестивой семье, то долго не мог решить, идти ли мне по церковной стезе или заниматься какой-то светской деятельностью. И когда мне было шестнадцать лет, я принял решение поступать в семинарию, чтобы стать священником. Надо сказать, что тогда я находился под сильным влиянием «Идиота» Достоевского. После прочтения этой книги я окончательно решил посвятить мою жизнь Церкви.
Тебя вдохновил сам образ князя Мышкина или вся атмосфера романа Достоевского?
Думаю, что сам образ Мышкина — человека, который как бы осмеял секуляризованное общество, и будучи членом этого общества, он счел более достойным для себя быть отвергнутым этим обществом. Эта идея привлекала меня больше всего. Мне казалось, что Христос на земле был бы именно таким. И священник должен быть именно таким. Даже если он имеет какое-то высокое положение в обществе, он должен отвергнуть его и служить идее более высокой. В моей молодой душе зародилось желание жить так же, как Христос и князь Мышкин.
Так же как «князь-Христос», как называл его сам Достоевский.
Да.
А как к тебе пришла мысль об учебе за границей?
Направление на учебу в Семинарии мне дал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. И в 1995 году я поступил в МДС, где проучился до марта 1999 года. Когда я учился в третьем классе семинарии, одним из моих любимых преподавателей был Владимир Владимирович Шмалий. Теперь уже — священник Владимир. Он преподавал у нас догматику, и мы очень часто с ним обсуждали разные богословские темы. Владимир Владимирович работал в Отделе внешних церковных связей в секретариате, который возглавляет игумен Иларион (Алфеев). И вот однажды он мне предложил познакомиться с отцом Иларионом. Я съездил к нему на прием, мы долго общались, и во время беседы отец Иларион спросил: «А не хотели бы Вы учиться за границей?» Я ответил, что такой мысли у меня никогда не было, но ее стоит обдумать.
Перед окончанием третьего класса владыка Кирилл спросил меня о том, чем я собираюсь заниматься после Семинарии. Я ему ответил, что стою перед выбором: то ли поступать в Академию, то ли попробовать поехать учиться за границу. Владыка сказал, что мне было бы неплохо поучиться за границей, но только нужно решить, где именно. А тогда была весьма популярна идея обучения в Оксфорде. Но мне казалось, что богословием лучше заниматься в Риме, где есть уже давняя традиция преподавания богословия. И владыка утвердил мой выбор.
А у тебя не было внутреннего конфликта по тому поводу, что князь Мышкин, как известно, к католицизму относился, мягко говоря, без особого почтения? Ведь в романе у него есть довольно пространные антилатинские монологи.
Начнем с того, что при поступлении в Семинарию я еще не думал ехать в Италию. А с другой стороны, когда я ехал в Рим, то у меня прежде всего была цель получить хорошее образование. Я не смотрел на конфессиональную принадлежность того или иного университета, меня привлекал сам процесс обучения. Римские университеты всегда славились своим методом, и именно поэтому я выбрал Италию. И вопрос о том, являются или не являются католики еретиками, был для меня на втором плане.
Каким образом и кем была организована твоя поездка?
Она была организована по благословению митрополита Кирилла отцом Иларионом (Алфеевым). И так как сейчас Русская Православная Церковь находится не в самых лучших отношениях с Римской Церковью, то встал вопрос о том, как я должен ехать: на официальном уровне, то есть через Ватиканскую конгрегацию по христианскому единству, или же искать каких-то нейтральных спонсоров, то есть, конечно же, католических спонсоров, но таких, которые бы не были официальными представителями Ватикана. И владыка Кирилл, и отец Иларион сочли более приемлемым второй вариант. Таким спонсором выступила Коммунита ди Бозе (Communita di Boze), то есть община, находящаяся в местечке Бозе. Это очень оригинальный экуменический монастырь. Его руководство выразило согласие проспонсировать сначала мои занятия по итальянскому языку, а в дальнейшем — обучение в Риме.
Ты уже третий год живешь в Италии. Как прошло это время? Чем ты занимался?
С марта по октябрь 1999 года я занимался языком и немного путешествовал по Италии. Посетил Рим, Венецию, Флоренцию, другие известные итальянские города. Жил я в монастыре Коммунита ди Бозе, где кроме занятий языком я нес еще небольшое послушание: занимался керамикой, лепил всякие керамические поделки. Дело в том, что эта община находится на самообеспечении. Каждый монах работает и вносит какой-то вклад в общину. Конечно же, никто не настаивал на том, чтобы я работал, но я сам изъявил такое желание. Мне хотелось тоже вносить какую-то лепту в жизнь общины, которая меня приютила. И поэтому с утра до обеда я работал, а с обеда до ужина занимался итальянским языком.
Значит, обучение языку у тебя проходило непосредственно в монастыре?
Да.
Расскажи, пожалуйста, о том, что из себя представляет эта община?
Монастырь был основан в 1965 году, сразу же после закрытия Второго Ватиканского собора. Основателем общины является Энцо Бьянки, который жив до сих пор и остается главой монастыря — приором, как там принято говорить. Он простой монах, не священник. И его жизнь мало чем отличается от жизни рядового насельника монастыря. Он не выделяется из общей среды, а является братом, равным со всеми остальными. Основал он монастырь, когда ему было двадцать три года. До этого он занимался политикой и возглавлял молодежную партию. Но затем он решил оставить все и последовать за Христом. Он ушел в пустынное, заброшенное место и там прожил в течение трех лет, добывая деньги переводами. Вокруг него стали собираться другие монахи, ставшие его последователями. Главная особенность этого монастыря состоит в том, что он не является конфессиональным в строгом смысле этого слова. Член любой христианской общины — католической, православной или протестантской — может поселиться в монастыре. К тому же это смешанный монастырь, то есть там живут как монахи, так и монахини.
Должен ли ты был подчиняться внутреннему распорядку? Было ли требование обязательного посещения богослужений? Испытывал ли ты на себе какие-то попытки духовного воспитания?
Никто не принуждал меня к каким-то совместным молитвам и не пытался заниматься моим духовным воспитанием в силу того, что я являюсь православным и не принадлежу к их традиции. Так что никто не заставлял меня устраивать свою жизнь в соответствии с их представлениями о духовности. Но, конечно же, я должен был соблюдать режим, подчиняться распорядку дня, что я с радостью и делал. Вообще этот монастырь известен в Италии как ученый монастырь. Большая часть монахов занимается наукой, изучением церковных и богословских проблем, переводами, преподаванием. Главным объектом изучения здесь является Священное Писание. Так что монастырь этот понравился мне прежде всего своей ученостью. Мы много говорим об ученых монастырях, и вот там, в Италии, я впервые увидел такой монастырь, где все монахи являются учеными.
А как проходили занятия по языку? Там есть монастырская школа?
Нет. Школы нет. Я занимался с одним монахом, членом этой общины, который в совершенстве владеет русским языком. Он был прикреплен ко мне и занимался со мной в течение двух месяцев итальянской грамматикой. Освоив грамматику, я продолжал изучение языка самостоятельно, читая книги и общаясь с людьми, то есть уже без преподавателя.
Тебе нужно было сдавать экзамен по языку?
Нет. Для поступления в университет я должен был представить сертификат о том, что я прошел курс и имею положительный балл.
А монастырь имеет право выдачи сертификата?
Да.
Итак, после монастыря ты поступил в университет. Расскажи о нем вкратце.
Рим в каком-то смысле можно назвать столицей богословского образования. Там находится огромное количество разных университетов, институтов, училищ. Здесь довольно широкий выбор учебных заведений. Именно этим мне Рим и нравится. После совета со знающими людьми и, прежде всего, с братией Коммунита ди Бозе я остановился на Григорианском университете Григориануме. Этот университет является самым знаменитым и самым престижным в католическом мире не только по уровню образования, но и по тому, как реализовывают себя его выпускники. Большинство кардиналов и епископов оканчивали именно это учебное заведение. Епископы со всего мира посылают в Григорианум тех молодых людей, на которых имеют, так сказать, какие-то виды, тех, кому собираются поручить впоследствии преподавание или церковно-административную работу. Университет принадлежит иезуитскому ордену, и традиционно все его профессора являлись иезуитами, хотя сейчас многие преподаватели принадлежат другим орденам или вообще являются светскими людьми.
Насколько это масштабное учебное заведение?
В Григориануме шесть факультетов: философский, богословский, истории Церкви, канонического права, библеистики и истории богословского движения или патристики. Ему также принадлежат Библикум — институт библеистики и Ориенталиум — институт, занимающийся изучением восточной традиции. Эти два института являются частью Григорианума. Всего в университете учится пять тысяч человек. Может это и не так много, но больше, чем в других университетах Рима.
Ты на каком факультете обучался?
Я уже окончил философский факультет, получил степень бакалавра и сейчас планирую перейти на лиценсиат по богословию.
А кто сейчас финансирует твою учебу?
Мою учебу по-прежнему финансирует Коммунита ди Бозе. Они полностью оплачивают мое проживание, медицинское обслуживание и другие расходы.
Давай теперь поближе подойдем к учебному процессу. Скажи, пожалуйста, насколько выражен конфессиональный характер преподавания?
Мне несколько сложно судить об университете в целом, потому что я занимался только философией, преимущественно западной философией. И здесь я не нашел какого-то конфессионального направления. Но вообще Григорианум считается самым либеральным богословским учебным заведением в Риме. И в целом иезуитское образование считается самым либеральным в католическом мире, что не очень поощряется официальным Ватиканом. Григорианский университет стоит на позициях Второго Ватиканского собора и пытается развивать его решения. Но сейчас в Ватикане наметилась тенденция свертывания положений этого собора и перехода на более консервативные позиции. И на этом фоне Григорианум выглядит слишком либеральным в глазах официальной Церкви, если так можно выразиться.
А что нужно было для получения степени бакалавра?
Курс бакалавриата длится три года, но есть возможность пройти его и за два года. Для получения степени бакалавра нужно помимо сдачи всех экзаменов, семинаров и четырех опциональных курсов, то есть курсов по выбору, написать одну годовую работу за первый курс и одну письменную работу за второй курс. Необходима также сдача экзаменов по греческому, латинскому и одному из новых языков. Кроме этого необходимо иметь высокий средний балл по всем предметам — не ниже восьми с половиной баллов по десятибалльной шкале. Я писал в конце моего курса обучения работу по одному из опциональных предметов, который назывался «Метафизика и насилие». Работа называлась «Смерть как онтологическое насилие». Я пытался представить оригинальный взгляд на смерть, базируясь, прежде всего, на экзистенциализме.
Нет ли в Григориануме предпочтительного отношения к какой-то из философских школ?
Теоретически нет. Постулируется принцип, что ни одно философское положение не может быть догматизировано. Каждый мыслитель, даже каждый дилетант в философии имеет право не согласиться, например, с Аристотелем, что, кстати, случилось со мной во втором семестре первого курса. На одной из лекций по онтологии я сказал профессору, что я не согласен с каким-то положением Аристотеля. Он спросил: «А давно Вы занимаетесь философией?» Я ответил: «Три месяца». Он говорит: «Этого не достаточно, чтобы опровергать Аристотеля», но при этом он все-таки признал за мной право на подобные суждения. То есть, философия — это такая наука, в которой не требуется обязательного благоговейного отношения к каким-то мыслителям. Каждый философ волен высказывать свою критику того или иного предмета. Поэтому теоретически в Григориануме нет какой-то одной идеологии. Но практически, конечно же, делается акцент на католической философии и, прежде всего, на Фоме Аквинском, взгляды которого стали фундаментом не только философии, но и всего католического богословия. И поэтому подспудно делается акцент именно на его труды. Фома Аквинский остается наиболее популярным и наиболее цитируемым философом в Григориануме. Но нужно отметить, что здесь каждый профессор старается подчеркнуть разницу между Фомой Аквинским и последующей схоластикой. Постоянно говорится о том, что нельзя по позднейшим интерпретациям судить о самом Фоме. Поэтому в Григориануме делается упор на работу с первоисточниками, то есть с сочинениями самого Фомы.
А каково отношение к неотомизму?
К неотомизму в Григорианском университете относятся как к одной из философских идеологий, как к философии некритической, как к властной попытке вернуть теологию на «круги своя», но в философии это невозможно, потому что это не догматика и не богословие. Здесь каждый человек, исходя из своего опыта и из опыта других людей, пытается понять, что есть истина, и что есть ложь. Но при этом можно сказать, что сегодня особый интерес вызывает экзистенциализм и современная еврейская философия — это Бубер, Розенцвайг, Левинас. Из экзистенциалистов чаще всего цитируют Сартра и Хайдеггера.
А насколько это вообще типичная для католических вузов ситуация?
Это, конечно, особенность Григорианума. В других университетах, будь-то Урбанианум, Анжеликум или Латеранум, я бы сказал, пережевывается Фома Аквинат, и неотомизм является господствующей идеологией, что порождает пренебрежительное отношение к другим философским течениям. Для Григорианума же характерны критичность и попытка ответить на запросы современного мира. Здесь всегда пытаются вести диалог с изучаемым философом, стремятся понять, почему тот или иной философ высказал ту или иную мысль, что заставило его поступить так. Вообще, в Григориануме философией всерьез увлекаются немногие. Ею здесь, в основном, занимаются лишь потому, что прохождение философского курса является необходимым этапом для поступления на богословский факультет. Но есть и те, кто идет сюда ради самой философии. У них есть большой интерес к современной философии, и в среде этих студентов возникают очень интересные дискуссии.
Расскажи, пожалуйста, об условиях проживания.
Я живу в одном из римских колледжей, в колледже Марианум, который принадлежит ордену Серви ди Мария, то есть Слуги Богородицы. Живу в одноместном номере. Мне предоставлено трехразовое питание. Питание очень хорошее, я бы даже сказал, что чересчур хорошее. Конечно, у меня нет никаких послушаний. Или, можно сказать, мое главное и единственное послушание — учеба. А какие-то побочные работы даже не поощряются. Я просто не имею права подрабатывать или заниматься чем-то подобным. Мои спонсоры следят за тем, чтобы я все свое время отдавал образованию. И если мне нужны какие-то деньги, то они готовы мне их выделить, только бы я не тратил время на подрабатывание. И вся атмосфера университета и колледжа способствует обучению. Вообще колледж — это не учебное заведение, а скорее общежитие, где все студенты питаются вместе, и где проходят совместные богослужения.
То есть там, видимо, есть элементы внутреннего распорядка?
Да, конечно. Необходимо следить за режимом и его соблюдать.
Насколько сходны требования этого режима с распорядком, принятым в Московской Семинарии?
Там все, конечно, намного мягче. Предполагается, что люди, которые решили получить духовное образование, уже достаточно зрелые, и к ним проявляется более серьезное отношение. Все строится на взаимном доверии. К тому же колледж, как я сказал, принадлежит монашескому ордену. А это начит, что приезжающие сюда студенты-католики уже прошли, как минимум, семилетний путь послушания в монастырях Серви ди Мария. Это орден, основанный в Италии в XIII веке. Изначально он был итальянским, но сегодня уже стал интернациональным. Предполагается, что человек, имеющий семилетний монашеский опыт, — это человек, которому можно доверять. Так что требования режима, как я сказал, довольно мягкие. Встаем мы в семь часов утра, в половине восьмого бывает утреннее богослужение, которое я могу не посещать.
Прости, что перебиваю, поясни сразу, богослужение — это месса?
Нет. Месса у них совершается вечером. А утреннее богослужение состоит из гимнов, трех псалмов и Евангельского чтения. После этого завтрак, и все расходятся по университетам. Каждый посещает свой университет. Занятия длятся до обеда. К часу дня мы возвращаемся в колледж, где с часу до половины второго бывает обед. После этого — свободное время, в которое многие посещают семинары или опциональные курсы. Каждый распоряжается своим временем до половины восьмого. В 19.30 — вечерняя месса, которая длится до 20.15 — 20.30. И в половине девятого начинается ужин, после чего также свободное время, и каждый может заниматься тем, чем он хочет.
Ну а в принципе, проблема прозелитизма существует или нет?
Я бы так сказал: на себе я ничего подобного не испытывал. Хотя часто приходится сталкиваться с каким-то непониманием. Нередко приходится слышать от людей, не имеющих никакого богословского образования, высказывания типа: «Вы — схизматики. Почему вы не признаете нашего папу, который такой хороший, такой духовный?» и тому подобное. Но это только на уровне простых прихожан. Среди же профессоров я никогда не встречал подобных высказываний. И мне кажется, что иезуиты, в университете которых я учусь, не стремятся к тому, чтобы кто-то из инославных, приехавших к ним, стал католиком. Это была бы для них, так сказать, антиреклама. И не только для них, но и для Рима в целом. Что вот, мол, люди едут учиться в Рим, а их там вынуждают менять свою веру. Поэтому они, даже если и не разделяют твоих убеждений, все же не подталкивают тебя к измене своей конфессии.
А как бы ты охарактеризовал религиозную атмосферу Италии? Ведь тебе наверняка приходилось сталкиваться с проявлениями народного благочестия. Каково там отношение к храмам, иконам, статуям, реликвиям?
Известно, что Италия — это одна из наиболее католических стран Европы. Двадцать процентов итальянцев являются практикующими католиками, то есть каждое воскресенье приходят в храм на богослужение. В особенности показателен в этом плане юг Италии. Здесь церковь, храм являются, в каком-то смысле, центром народной жизни. Хотя часто можно встретить и проявления благочестия, граничащие с суеверием. Например, нередко встречается чрезмерное, если так можно сказать, или не совсем разумное почитание Божией Матери. Вы входите в храм и видите в центре не Распятие, как это обычно бывает, не образ Христа, а Богородицу. Или, допустим, часто итальянец входит в храм и, не перекрестившись перед алтарем, сразу же бросается искать образ Девы Марии или падре Пио, чтобы подойти и помолиться перед ним. В этом сказывается недостаточный уровень катихизации итальянцев. Но в целом Католическая Церковь и лично папа находятся, если не в центре внимания, то, по крайней мере, пользуются в обществе довольно высоким авторитетом.
Однако нужно иметь в виду и то, что нельзя говорить об Италии как о каком-то духовном монолите. Север Италии куда более секуляризован. Люди здесь более прагматичны. На юге же наблюдаются другие тенденции. Там итальянцы живут Церковью и христианством. Традиционные моральные устои являются первостепенными в их жизни. Что же касается почитания святынь, статуй, икон, то нужно сказать, что в их традиции нет такого отношения к реликвиям, которое мы привыкли видеть в Русской Церкви. Перед мощами, конечно, молятся, становятся на колени, но никто к ним не прикладывается. Также не принято прикладываться к иконам. Только раз в году, в Великую Пятницу, прикладываются к Кресту. И очень часто из уст студентов, с которыми я живу и учусь, а также из уст простых верующих приходится слышать, что прикладывание к мощам и иконам является каким-то идолопоклонством. Для них наше отношение к святыням непонятно. И в связи с этим все мощи там хранятся или под спудом, или в местах, не допускающих возможности приложиться к ним.
А соблюдаются ли посты современными итальянцами?
У них существует два поста: Пасхальный и Рождественский, но они не относятся к посту как ко времени, на протяжении которого нужно обязательно воздерживаться от определенных видов пищи. Считается, что в пост человек должен больше каяться, молиться, медитировать на духовные темы. И только два раза в году католики воздерживаются от скоромной пищи (прежде всего от мяса): в пепельную среду и в Великую Пятницу. В некоторых монастырях в эти дни вообще ничего не едят. Так что пост как воздержание от скоромной пищи является уже полностью утраченной традицией.
Ты говорил, что тебе приходилось много путешествовать по Италии. Какие общехристианские святыни тебе приходилось видеть?
Да, в Италии очень много реликвий. Правда, мне сложно судить о достоверности некоторых из них. Например, в Венеции находятся мощи святого апостола Марка и святого Захарии, отца Иоанна Предтечи. Я не знаю, какова вероятность того, что эти мощи являются подлинными. Там же, в Венеции, покоятся мощи святого Афанасия Великого. В Милане — мощи святого Амвросия Медиоланского вместе с останками святых мучеников Гервасия и Протасия. Там же сохранился храм и даже купель, в которой был крещен блаженный Августин. В Неаполе покоятся мощи святого мученика Яннуария. В Риме же находится огромное количество реликвий: мощи святых Петра и Павла и других апостолов, часть древа Креста Господня, шипы от тернового венца, гвозди от Креста, табличка с надписью «Иисус Назарянин — Царь Иудейский». В Риме похоронен святой равноапостольный Кирилл, я был у его гробницы. В Бари — святитель Николай. Сложно даже все сейчас вспомнить. Но, повторюсь, достоверность многих реликвий требует специального исследования.
Известно, что сегодня в Католической Церкви, по крайней мере, в ряде европейских стран, например, во Франции, господствуют модернистские тенденции. Насколько последовательно линия Второго Ватиканского собора проводится в приходской жизни в Италии?
В Италии, как и в других странах, не является чем-то удивительным совершение мессы в сопровождении гитар, ударных или каких-то других музыкальных инструментов. Богослужение совершается, конечно же, не по-латыни, а на современном итальянском языке. Очень часто можно видеть, что на приходах мирян причащают под двумя видами, а не только облатками. Однако в целом в Италии сохраняется традиционалистский настрой. Может быть, это объясняется близостью Ватикана и папы. В самом Ватикане богослужения совершаются на латинском языке в сопровождении григорианского хорала. Так что, возможно, близость папы и не допускает резкой модернизации богослужения.
А можно ли встретить у римо-католиков богослужение по восточному обряду?
Я не встречал. Часто используются какие-то элементы восточного обряда, но чтобы полностью совершалось восточное богослужение, этого я не видел. Исключение здесь составляет храм, находящийся при институте Ориенталиум. Здесь богослужение совершается по-славянски в соответствии с византийскими традициями. К этому институту также прикреплен колледж Руссикум, в котором живут и обучаются выходцы из Восточной Европы. Поэтому для них богослужение совершается по восточному обряду.
А каково положение православных храмов? Много ли их? Насколько многочисленны православные общины?
В центре Рима находится православный храм, который сегодня принадлежит уже Московскому Патриархату. Буквально год назад он перешел из-под омофора Константинопольского Патриарха в юрисдикцию Москвы. Также началось строительство православного храма на территории Российского посольства — это тоже почти в центре Рима. В остальных регионах Италии, если я не ошибаюсь, всего девять православных приходов. И все эти приходы, за исключением, конечно, римского, являются очень бедными. Они просто не могут содержать священника, и поэтому духовная жизнь там пока не складывается.
В Риме служат два священника. Это довольно большой приход, который состоит в основном из украинцев и молдаван. Сегодня в Риме гораздо больше украинцев, чем русских. И отношение Католической Церкви довольно терпимое к факту существования этих приходов.
А не приходилось ли тебе сталкиваться с русской эмиграцией старой или новой?
В Риме очень мало представителей старой русской эмиграции. Их можно буквально пересчитать по пальцам. К ним, например, относится настоятель Римского прихода — отец Михаил Осоргин. Он выехал с родителями из России, когда ему было два года. Он воспитывался и вырос во Франции. В римском приходе он прослужил более пятнадцати лет. И буквально год назад решил перейти под омофор Московского Патриарха. В основном люди, приходящие в храм, — это временные прихожане, которые приезжают в Италию на заработки. Они живут в Риме год, два, три, редко больше. В это время они и ходят в храм. Но, поправив свое материальное положение, они уезжают на Родину. И поэтому в приходе происходит постоянная смена прихожан. К сожалению, у меня практически нет возможности знакомиться и общаться с русскими. Круг моего постоянного общения — это студенты-итальянцы, а также выходцы из других стран, с которыми я вместе учусь и живу в колледже.
А из каких стран студенты приезжают в Григорианум?
Прежде всего, конечно, итальянцы. Затем много выходцев из Америки и Англии. Из Германии у нас студентов очень мало. Довольно много студентов из Восточной Европы и из Африки. Так что спектр большой.
То есть нельзя говорить о преобладании студентов из стран «третьего мира»?
По отношению к Григориануму — нет. А вот, скажем, в Урбаниануме, другом папском университете, действительно, преобладают выходцы из «третьего мира».
Какие реальные результаты своей учебы ты сегодня видишь? Что дала тебе учеба в Риме?
Прежде всего, это, конечно, познания в области философии. До поездки в Италию я мало занимался философией, хотя очень интересовался ею. Также Рим дает возможность сталкиваться с представителями самых разных культур, студентами со всего мира. Поэтому постоянно происходят какие-то открытия. Есть возможность изучить разные взгляды на одну и ту же вещь. И когда ты задаешься вопросом: «А почему этот человек думает так? В силу чего?», то зарождается диалог, который взаимно обогащает. Также обучение в Риме дало мне возможность увидеть Католическую Церковь изнутри. Я имел возможность общаться как с простыми верующими, так и с кардиналами, и даже с папой. И представление о католиках у меня теперь более глубокое и адекватное. Ну и, конечно же, я узнал очень много интересного об итальянской культуре.
А как ты повстречался с папой?
Это не была официальная аудиенция. Просто в конце мая один из моих друзей, викарный Римский епископ Энцо Дьечи, сказал мне: «В одном из моих приходов будет служить папа. Ты не хотел бы с ним встретиться?» Я ответил: «А почему нет?» И он представил меня папе в то время, когда тот облачался в ризнице. Я говорил с ним буквально минуты две, и это, конечно же, не был серьезный разговор. Мы просто обменялись добрыми пожеланиями. И все.
Какие у тебя планы на будущее?
Я пока не решил, чем заниматься в дальнейшем. Меня очень привлекает философия. Я бы хотел продолжить заниматься ею и сделать лиценсиат по философии. Это что-то вроде нашей магистратуры. Но с другой стороны, я ехал в Италию ради богословия, и мне хотелось бы заняться богословием, а именно, историей богословской мысли первого тысячелетия, то есть эпохой Вселенских Соборов. Но в любом случае я уже буду заниматься не бакалавриатом, а лиценсиатом. Это предполагает уже узкую специализацию. Мое обучение было защитано за бакалавриат богословия, и это дает мне возможность заниматься лиценсиатом как по философии, так и по богословию.